Родителей нет в живых. Я это знаю, хотя и не нашла их тел. Их смерть я почувствовала и ринулась обратно к дому, еще не понимая своим детским умом, что это конец.

– Идем со мной, дитя. Тебе нечего здесь делать, – протягивает руку мужчина, наклоняясь ко мне.

Я смотрю на его ладонь, затянутую в черную перчатку, оглядываюсь на руины дома и доверчиво вкладываю свою ладошку. Рывок, и вот я уже сижу на коне впереди него. Забытая корзина валяется на земле, с рассыпавшимися, как капли крови на траве, ягодами.

После этого дня я не могу есть землянику, сразу в памяти всплывает запах гари вперемешку с металлическим запахом крови.

Поворачиваю голову, чтобы вблизи рассмотреть своего спасителя, и застываю, увидев самого красивого на свете мужчину. Белые как снег волосы сверкают на солнце. Кожа на лице светлая, не тронутая загаром, и алые губы как будто испачканные в краске. Касаюсь их пальчиком, но лишь пачкаю сажей и стыдливо прячу ладошку. Сжимаюсь, ожидая, что меня отчитают за грязные руки, но льдисто-голубые глаза смотрят на меня участливо.

– Как твое имя, дитя?

Папа звал меня своей лисичкой, и внутри все сжимается от мысли, что я больше никогда не услышу его голос. Ручейки слез начинают бежать по щекам, и я не в силах ответить.

– Не плачь, Огонек. – Он прижимает меня к себе и трогает коня, разворачивая его от пожарища. И тут я вижу, что мы не одни. Чуть дальше отряд людей, а из леса выезжают всадники, еще и еще.

Я так и не узнала, кто спалил наш дом. Дэриэн говорил, что они прибыли после меня и застали уже угольки. Огонь на дом и постройки навели магический, поэтому так быстро все сгорело. Я знала, что мама бы смогла противостоять нападавшим, не будь беременна, а я была слишком мала, чтобы что-то сделать. Не убеги я тогда без спросу в лес, тоже бы погибла.

– Огонек, где ты? Огонек! Иди ко мне! – послышался любимый голос.

– Нет! – Я вскочила на постели, но горло болело так, что вырвался лишь хрип.

Провела по мокрому от пота лбу рукой, прогоняя сновидение. Дэриэн ищет меня, в этом не было сомнения."

"Быстрый взгляд по сторонам дал понять, что я нахожусь в каюте. Память услужливо подкинула отрывочные воспоминания моего спасения. Интересно, куда я попала? Вокруг все кричит о роскоши. Начиная от эльфийского постельного белья, которое приятно холодило кожу, и заканчивая массивной, основательной мебелью из красного дерева с искусной резьбой.

Судя по обстановке, каюта принадлежит мужчине. Богатый торговец? Вряд ли. Моряки торговых судов носят форму компании, а выловившие меня одеты кто как. Я успела это заметить, пусть и краем взгляда. Частная яхта? Может быть, но и там команда в униформе. Одиночка, перевозящий грузы? Скорее всего, но сбивала с толку окружающая роскошь.

Накатившая слабость заставила опять лечь.