Но стоило малышке появиться на свет, как мир перевернулся для Рэма. Меня посадили на диету, заставив правильно питаться, пока кормлю грудью. О любимом остром перце и сладостях пришлось забыть.

В отместку я потребовала от кока не выражаться при ребенке. Нечего плохим словам малышку с детства учить. Надо было видеть, чего это ему стоило, особенно если Санни доводил. Скажу по секрету, у меня были подозрения, что мелкий паршивец его специально провоцировал и наслаждался, когда тролль краснел и пыхтел, подбирая слова.

– Рейн возвращается, – сообщила я Рэму. – Скоро войдет в туман, а там уже до острова рукой подать.

– То-то Эирин у вас вон в кровати не спит, а… разговаривает.

Ну да, разговаривает. Дочка в четыре месяца выдавала забавные мелодичные звуки. И родилась она просто копией Рейна, отчего тот чуть не лопнул от гордости. Чувствую, когда малышка вырастет, ее отец станет самым суровым папочкой в мире. И женихов станет гонять как нарров ободранных.

– Она чувствует возвращение папы, – улыбнулась я. – Побудешь с ней?

– А то ж! – Огромный матерый тролль улыбнулся, продемонстрировав клыки. С рождения Эирин Рэм стал ее верной нянькой. Нет, он по-прежнему готовил, но стоило ребенку пискнуть, как Рэм тут же возникал рядом. Это при том, что малышка родилась дивой и сама природа воспитывала и охраняла ее.

– Ты иди, – сказал Рэм, – встречай кэпа. А мы с принцессой следом отправимся. Эх, нарр… – Он кинул быстрый взгляд на меня и тут же исправился: – Голуби меня дери, люблю я с ней гулять. Вот пройдешься, и уже скальпы не так сильно снимать хочется.

Я сглотнула. Похоже, Санни опять его чем-то довел. Доиграется, паршивец. Рэм, конечно, тролль миролюбивый. Но все же тролль. И кровожадность у них в крови.

– Хорошо. Но не спешите. Рейн явно не прибудет до полудня.

– А то я не знаю, что ты все это время в лесу проторчишь, – проворчал Рэм. – Никак не насытишься возвращением сил.

Тут он был прав. Силы вернулись ко мне не так давно. И первые три дня я практически все время спала, приходя в себя, лишь чтобы покормить Эирин. Руны на теле постепенно бледнели и исчезли неожиданно, погрузив меня в глубокий сон. А затем я проснулась и ощутила себя точно родившейся заново. Уже почти забыла, как это – когда внутри кипит сила дивы.

Благодаря своему дару я чувствовала дочь на расстоянии, знала, холодно ей или жарко, хочет она есть или просто покапризничать. Теперь я понимала своих родителей, которые с малых лет отпускали меня одну в лес. Впрочем, Эирин росла спокойным ребенком. Больше всего любила смотреть вокруг и гулить на своем языке.

– Она поела, – сообщила я Рэму. – Идите с ней по…

– Арлиса, – со смехом перебил меня тролль, – серьезно? Ты говоришь, как нам лучше идти к берегу? Давай беги!

А я что, я побежала.