Я не понимаю, притворяются они или, может, шутят. Хочу спросить, но тут Михаил вновь перебивает мою мысль:

– А каково это быть мёртвой?

– Хватит о ней так говорить, – внезапно вмешивается Аарон, хмуря нос от недовольства, – сейчас её сердце бьётся, тело полностью восстановилось. Она живая, как и мы.

– Только на… привязи? Или… поводке? – с натянутой улыбкой предлагает варианты Марк.

Я тихо хмыкаю. После того как я узнала о жертве Аарона ради воскрешения Анны, мысль о моей зависимости от Морока и вправду кажется мне малой ценой.

– Действительно, – аккуратно вмешиваюсь я, – я чувствую себя… почти как при жизни, только мне не обязательно есть, хотя я могу, если пожелаю.

Моё существование поддерживает жизненная сила Морока. Но у меня и вправду есть поводок. И он, – я киваю в сторону Аарона, – может заставить меня сделать что угодно.

Все с удивлением таращатся в сторону Морока.

– Прямо всё-всё? – недоверчиво тянет Кирилл.

– Хватит на меня так смотреть, будто я сделал её своей прислугой, – фыркает Аарон, отпивая алкоголь из своей кружки.

– А так тоже можно? Заставить прибраться, еду приготовить или даже поцеловать? – раскрывает рот от удивления Марк.

– Ещё пара таких вопросов, и если получишь пощёчину от Агаты, знай, что это я её заставил, – усмехается Аарон, а Марк с опаской отодвигается на пару сантиметров от меня подальше. Я сижу прямо рядом с ним, а Аарон напротив.

– Как эта связь работает? Вы чувствуете друг друга? – Михаил делает несколько больших глотков, но его взгляд переходит с меня на Аарона и обратно.

– Агата ничего не чувствует, – поясняет Морок. – Я, если обращаю внимание, ощущаю просто нить, что нас связывает. При желании могу определить, где она или в каком направлении пошла.

– А если так? – Марк внезапно болезненно щиплет мне кожу на запястье.

– Ай!

Рефлексы срабатывают быстрее, чем я анализирую. Моя ладонь, которая должна была дать ему затрещину, пролетает в сантиметре от лица молодого мужчины, потому что он успевает отклониться. Однако все Тени уже подвыпили, и Марк неуклюже заваливается назад. Его падение останавливает Павел, в последний момент хватая друга за рубашку на груди.

– Нет. Я не чувствую то, что чувствует она, – со смешком отвечает Аарон, когда его друг вновь выпрямляется, а я щиплю Марка в ответ.

 – Исключением может стать только серьёзная рана.

– Жестокая, – шипит на меня Марк, потирая красный след на руке.

– А ты вообще можешь умереть? – задаёт новый вопрос Кирилл.

– Я могу? – передаю я вопрос Аарону, потому что сама не уверена, как это работает.

– Да, – кивает тот. – После воскрешения Анны мои жизненные силы, которыми ты живёшь, – не бесконечны. Я не могу восстановить серьёзные повреждения тела.

– Например, мозг? – предлагает Марк.

– Именно.