Они спускаются по бедру и проникают внутрь, вначале один, потом второй, и я едва слышу продолжение за гулом в ушах, – неужели ты ждала, что принцы спят на шёлке?

– Ты… меня… разочаровал, – выдавливаю я. – От тебя я ждала… чёрный сератианский шёлк.

Он нависает сверху, вглядываясь в моё лицо, но пальцы продолжают двигаться, и это не даёт мне сосредоточиться, чтобы придумать по-настоящему едкий ответ.

– Ты хоть представляешь сколько он стоит, маленькая Мара? – он переходит на обыденный тон, будто мы пьём чай за обеденным столом, а его пальцы вовсе не… проклятье… его пальцы. – Чёрный шёлк! Да на постельное бельё! Какое расточительство.

Он нарочито разочарованно качает головой, но шумно втягивает воздух сквозь зубы, когда я расстёгиваю его штаны и забираюсь в них одной рукой. Он большой и горячий, а кожа такая бархатистая, что я не могу перестать его поглаживать, наслаждаясь дрожью в теле Александра. Любуюсь, каким податливым и почти беззащитным он стал от одного прикосновения.

– Твои несмешные шутки закончились? – хрипло спрашиваю я.

Он продвигает пальцы глубже, а потом опять вытаскивает, лаская, касается какой-то точки, и я вскрикиваю, выгибаясь, а по телу проходит разряд. Моя усмешка исчезает с лица, а мысли из головы. Он повторяет это прикосновение, а потом снова и снова. И раз за разом всё повторяется, а я цепляюсь за его плечи.

– Так-то лучше, – шепчет он мне на ухо и спускается на шею, где его губы оставляют цепочку поцелуев. А после ласковых прикосновений языка я чувствую его зубы.

– Александр…

Мой полустон переполняет чашу его терпения, он стягивает с себя оставшуюся одежду и, наконец, ложится сверху.

– Я так давно ждал тебя, – горячим шёпотом признаётся он мне в губы перед очередным поцелуем.

И сейчас я прощаю ему его ложь, зная, что совсем скоро он будет меня ненавидеть. Поэтому в эту ночь я сама отдам ему столько любви, сколько смогу дать, и хотя бы сегодня он будет только моим.

В первой половине ночи мы устаём. Александр на каждый мой взгляд отвечает мечтательной улыбкой или мимолётным поцелуем, пальцами зарывается в мои спутанные волосы, когда я лежу на его груди и слушаю размеренное сердцебиение. Но как бы он ни пытался скрыть, я вижу, что его мучает как минимум головная боль.

Нехотя поднимаюсь с кровати, чувствуя незнакомую ломоту и даже боль в теле, но она странная, приятная. Надеваю нижнее платье и бельё, нахожу в шкафу лёгкие штаны и рубашку для сна, кидаю их Александру.

– Оденься, – с улыбкой отвечаю на его немой вопрос. – Будет неприятно размахивать мечом, одновременно мучаясь от простуды.

Огонь в камине догорел, оставляя тлеющие угли, воздух в комнате становится холоднее.