– Это правда, что этим мечом ты всех отправляешь в Тень? – тихо спрашиваю я, пытаясь разбавить скуку и мысли о предстоящей встрече.

– И да, и нет. Этот меч режет нити жизни. Обычно, чтобы их разрезать, сперва нужно увидеть и вытащить, но с этим мечом мне это не нужно. Достаточно отрубить твари голову. Что касается отправки в Тень, то мне нужно захотеть, сделать это намеренно.

– Ты часто это делал?

– Нет, лишь несколько раз. Тень… это не обычная тюрьма, в которую мы отправляем всех, кто нам не нравится, иначе там бы уже места не было, – мрачно хмыкает Морок. – Тень для испорченных душ, тех, что из одной жизни в другую, вместо того чтобы становиться лучше, тянут погибель, гниль и жадность.

Продолжают творить зло. Когда мы встречаем таких и уверены, что надежды для них больше нет, то отправляем в Тень.

– Те, кого ты отправил… это были люди?

– Нет. Точнее, были когда-то, но один после смерти превратился в беса. Вторая была болотной кикиморой. Она притворялась доброй старухой и при помощи иллюзии красивой песни заманивала детей в болота.

– Топила?

– Ела.

Я содрогаюсь от отвращения, радуясь, что Аарон отправил её на вечные муки.

– Расскажи мне о своём обучении, – вновь прошу я.

– В целом наше с тобой обучение в чём-то схоже. Зубрёжка информации о нечисти, травах, настойках и тренировки. Каждый день. Нас не зовут во дворцы, поэтому обучение этикету не обязательно, хотя, как мы оба знаем, твои занятия танцами тебе не шибко помогли.

– Остроумно.

Мне хочется сорвать ближайшую шишку и кинуть ему в голову, чтобы стереть эту ироничную улыбку, которую я прекрасно чувствую даже под маской.

– Одно из главных наших отличий от Мар в том, что у нас нет дома.

Нет храма, в котором мы собираемся и живём, храма, куда могут прийти люди. Нам никто не поклоняется и нашего благословения никто не ждёт. Мы путешествуем. Даже на протяжении обучения. Делаем это там, где хочется, иногда останавливаемся в одном месте на месяц, иногда на года.

– Но вы слишком заметные, даже заметнее нас.

– Нет, у нас есть маски. И без них никто никогда не признает в человеке Морока. Поэтому ты никогда не знаешь, где они и что делают. Даже мне тяжело найти других, мы не оставляем каких-то значительных следов после себя.

Можно найти только по следу трупов нечисти, да по слухам.

– Сколько вас всего?

– Я не знаю.

– Как это? Ты никогда не видел остальных? – Я вновь бью Вьюгу по бокам, когда она замирает как вкопанная, почувствовав моё удивление.

– Я видел только троих, и то мне было одиннадцать лет тогда. Возможно, те, кто жили до войны, часто встречались, но после восстания, когда Мороки решили оставить людей на произвол судьбы, к которой они сами себя подвели, мы почти не виделись.

– Кто же тебя обучал?

– Это второе различие.