Я узнаю, что эта резиденция может вместить не только королевскую семью, но ещё тридцать гостей, а казармы – пятьдесят солдат, чего нам пока с лихвой хватает. К тому же есть просторные конюшни и сады. Александр рассказывает, что изначально это поместье было для летнего отдыха, потому что ближе всего к югу, но с тех пор как началась война, здесь специально достроили казармы и расширили конюшни.

Северин заранее позаботился отправить с десяток слуг, чтобы они занялись кухней и подготовили поместье. Поэтому, когда мы входим в помещение с мороза, внутри нас встречает тепло каминов и аромат свежеприготовленного ужина.

Александр доверяет нескольким главным помощникам среди Теней проследить, чтобы все разместились в казармах, были в тепле и накормлены. Он раздаёт указания слугам, говоря, чтобы половина занялась лошадьми. С других снимает лишние обязанности, сообщая, что я, он и Анна поедим прямо на кухне и нам не нужен красиво сервированный стол.

Ни я, ни сестра не возражаем. Мне вообще не нужно есть, а Анна хоть и любит роскошь, но знает цену труду и прекрасно понимает, когда стоит облегчить другим обязанности.

Либо мы устали с дороги, либо над нами уже повисло напряжение предстоящей встречи с королём Аракена, но мы молчим за ужином. Я наблюдаю как напряжены Александр и Анна и накладываю себе немного грибного супа с гренками, чтобы они не чувствовали себя неловко в моём присутствии.

– Я слишком устала, хочу помыться и лечь спать, поэтому пойду первая, – Анна встаёт из-за стола через двадцать минут, едва прикончив своё овощное рагу.

Сестра и вправду выглядит сонной, её глаза покраснели и слезятся, когда ей не удаётся сдержать зевок. Мы с Александром киваем, и она покидает кухню, уходя наверх.

Даже оставшись вдвоем, мы продолжаем молчать. Мы вообще мало разговариваем с той первой ночёвки, когда Анна вдруг заявилась к нам. С тех пор между нами появилось какое-то странное напряжение, которое никак не исчезает. Мы перебрасывались простыми, незначительными фразами. То я, то он пытались начинать обычные разговоры, чтобы скрасить путь, но ни один из них не клеился. Всё время мы замирали на какой-то бессмысленной фразе, не зная о чём поговорить дальше. И любой разговор перетекал в неловкое, незнакомое нам молчание.

– Я могу выбрать любую спальню? – я наконец прерываю тишину, когда уже не остаётся супа, который можно было бы соскребать с тарелки и притвориться, что всё ещё ем.

– Да, скорее всего, они все прибраны, но если где-то увидишь слишком много пыли, то выбери другую, – не поднимая головы, отвечает Александр, его лицо кажется слишком бледным и усталым.

– А какая из них твоя?

– Хочешь занять мою? – едва слышно хмыкает он, бросая короткий взгляд исподлобья, я замечаю синяки под его глазами.