– Мы же не в восемнадцатом веке живем, чтобы я в бархате и кружевах к завтраку спускалась.

– А вот и зря, что не в восемнадцатом, – тяжело вздохнула женщина. – Как бы было романтично…

Они медленно шли к подъезду, старательно огибая лужи, которые морщинил сильный ветер. Разговаривали, строили планы, решили, что списком необходимых закупок займутся завтра. Завтра была суббота.

– Все, дорогая, спокойной ночи. – Любовь Игоревна привычно подставила щеку для поцелуя. – Завтра созвонимся.

Утро субботы вдруг заглянуло в окна к Ларисе яркими солнечными лучами и безоблачным небом.

Асфальт быстро просох и на прогулку они вышли в легких туфлях.

– Идем, начнем по списку покупать уже сегодня, – предложила Любовь Игоревна, бойко перешагивая через бордюрный камень, уложенный в их дворе небрежно и неглубоко. – Какие-то банки можно купить уже сегодня.

– Может, возьмем машину?"

"– Полно, дорогая, – фыркнула соседка. – Что мы с тобой – три банки икры не донесем и три банки зеленого горошка? Смотри, погода какая замечательная. Настоящее бабье лето. Хорошо бы простояло до моего юбилея. Не пришлось бы тебе тратиться на новую куртку.

– Куртку? – Лариса непонимающе глянула, свела брови. – Какую куртку?

– Новую, Ларочка. Та, что на тебе сейчас, никуда не годится. Цвет не твой. Плечи висят. Талия не подчеркнута. Это не одежда. Это балахон, дорогая. И стрижка… Тебе следует сделать себе новую стрижку. И платье к завтраку. Я ведь не шутила насчет бархата.

Лариса медленно шла рядом с соседкой, осторожно поддерживая ту под руку. Ход мыслей Любови Игоревны стал ей понятен. Юбилей та намерена превратить в очередное сватовство. Ну не терпится ей пристроить свою холостую соседку.

Попыток за три года было предпринято множество. Потенциальными претендентами на руку и сердце несговорчивой Ларисы становились участковые терапевты, бывшие студенты Любови Игоревны, внучатые племянники со стороны кузенов и кузин, внуки подруг, а также их разведенные сыновья, которым вдруг не повезло в браке.

Лариса, поначалу терпеливо знакомившаяся с представителями этого многочисленного мужского коллектива, однажды вдруг взбунтовалась и пригрозила полным разрывом их дружеских отношений.

Любовь Игоревна дала честное-пречестное слово и попыток больше не возобновляла.

И вдруг сегодня опять!

– Если вы снова попытаетесь меня пристроить, милая моя, – начала она вкрадчиво, – то, хочу предупредить…

– Ах, оставь, дорогая! – возмутилась та со странной грустью. – Никакого сватовства. Тут другое.

– Какое? – недоверчиво глянула на нее Лариса.

И увлекла соседку в парк, в этот теплый осенний день превратившийся в настоящую солнечную заводь. Все искрилось и играло золотом. Безоблачное небо невероятной голубизны балдахином накрыло город.