Других особых талантов я в нем так и не обнаружил. Его пьесы, режиссура, статьи – все это было на уровне приличного графоманства. А человек необычный, точнее не выражусь. Но даже в страшном сне мне не могло присниться, насколько необычный.

Вскоре меня вечером поджидали уже все соседи с площадки.

– Старик, – сказал спокойный увалень Толя, – может, ты не в курсе. Но с твоими родственниками что-то происходит. Девушка так вопила и убивалась сегодня, что у меня мороз по коже. Полицию в твою квартиру я, конечно, не стал вызывать, но дверь чуть не вышиб. Тетя Маша говорит, что она от чего-то лечится. Ты не знаешь, от чего именно? Если, к примеру, что-то серьезное и психическое, то как бы они нас всех не спалили. Ты понимаешь, о чем я? Мы не лезем в чужие дела. О себе заботимся.

– Понимаю, конечно, – постарался беззаботно сказать я. – Нет, не психическое. Подозрение на опухоль, знаете, как это бывает. Люди нервничают. И я забыл сказать вам самое главное. Таня – актриса в самодеятельном театре. Скорее всего, они просто репетируют ее роли. Чтобы отвлечься от болезней. Но я обязательно уточню.

– А, – протянул Толя. – Тогда другое дело. Театр – это может быть. Похоже. И как ее там терпят. Это же ужас что такое.

Я и после этого долго не мог решиться на разговор с Валерой, понимая, что начнутся интимные подробности, которые мне сто лет не нужны. Но тут случилось вот что. Как-то вечером стал, как нанятый, менять после них белье на кровати и обнаружил на простыне откровенные пятна крови. Меня бросило в дрожь. Вдруг тут садо-мазо, и это в лучшем случае? Что в худшем? Да двойной суицид могут репетировать свихнувшиеся психопаты. У них же ни выхода, ни будущего, как он мне не раз говорил. Но я тут при чем? Я подписывался на скромную подработку, а не на такой страх божий. Мама может приехать, мне надо хотя бы ради этого со всем покончить."

"В общем, я решился. Выбрал момент, когда мы вдвоем обсуждали оформление нового спектакля. Сказал, что соседей беспокоят крики, я странные следы обнаружил на постели. Не хотелось бы, мол, лезть, но…

Валера долго и картинно курил. Обнадеживало уже то, что не отмахнулся сразу, никаких шуточек и намеков, никаких «мы взрослые люди». А потом заговорил:

– Понимаешь, Слава, я не сразу решился включить тебя в нашу драму. Только когда почувствовал в тебе родную душу. Извини за пафос. Все очень непросто на самом деле. Я когда-то взял на себя ответственность за судьбу одаренной, ранимой и трогательной девочки. Полюбил. Старался ее оградить от слишком больших потрясений. А в результате мы оба оказались в беспросветном тупике. Таня с самого начала знала, что я никогда не оставлю жену. Но ты уже понял, что она за человек: страстный, гордый, нетерпимый, ревнивый. И она выскочила замуж за большого мерзавца.