Если этот хрен додумается подделать запись, то Лилия разберёт её на запчасти и найдём все фальшивые моменты. Она у меня умница, она справится.

Катя, в отличие от меня, заканчивает выступление словами: «Я не знаю, как дальше жить…». Хныкать она начала ещё после слов об изнасилование, а рыдать, когда рассказывала о пытках. Теперь же слёзы хлещут ручьём, такого отчаяния я давно не видел… Умеет, могёт!

Запись обрывается, а ведущие начинают охать и ахать. Они всей правды не знают, и это помогает им выглядеть более правдоподобными.

Что ж, две из трёх бомб падают на голову Императора. Остаётся последняя, которая должна бахнуть через пару часов…

Мы всё это время так и сидим на диване, благо слуги приносят еду прямо сюда. Жаль, что мы не узнаем реакцию общественности, ведь у нас нет интернета. Романов обещал, что на следующее утро пришёл человека, который поделится новыми сведеньями.

А пока мы посмотрим анонимный рассказ «бывшего сотрудника» Секретной службы. Князь предложил отказаться от алхимика и заменить его агентом.

Рассказ про разломы, который идёт по телевизору неожиданно прерывается на спецвыпуск новостей. При этом канал уже другой. Хорошо, что у Романовых есть десяток подконтрольных СМИ.

— К нам поступили шокирующие сведения о недавних событиях в Екатеринбурге, — говорит ведущая новостей. — Это неподтверждённая информация ответит на многие неотвеченные вопросы…

Включается запись, на которой человек, чьё лицо скрыто, сидит рядом со столом.

— Меня наверняка убьют, но я считаю своим долгом рассказать о новом химическом оружии, — у агента изменённый голос. — Нашей группе приказали устранить Его Сиятельство графа Громова. Устное распоряжение поступило лично от Императора. Нам выдали новейшее оружие, не оставляющее следов, и приказали внедрить его в водопроводную систему.

— Хорошо заливает, — ухмыляюсь я.

— И не говори… — Катя кивает.

— Мы не знали, что погибнет так много людей, — продолжает агент. — А когда поняли, что сделали, остановить процесс было уже невозможно. Ради устранения нерадивого графа Император решился на геноцид собственного народа. И я зову его просто Императором, потому что такой человек не заслуживает столь высокого титула.

— А это не перебор? — спрашивает Катя.

— Да нет, всё нормально. Главное, чтобы записи отличались, и в них не было схожих мотивов.