До меня ей далековато, но я-то без пяти минут профессиональный автогонщик, а она стоит всего на ступень ниже.

Мы подъезжаем к толпе людей с оружием — их человек восемьдесят, не меньше. Видимо, Пётр Николаевич слегка ошибся, но меня это совершенно не беспокоит.

Я активирую наплечную защиту, которую хорошо скрывает мешковатая кофта, выхожу и делаю пять шагов вперёд. Розалия в этот момент достаёт из багажника раскладной стул и ставит позади меня. Затем она отдаёт мне сочное зелёное яблоко и удаляется.

Пока Розалия уезжает к остальным, я с невозмутимым видом сажусь на стул и надкусываю яблоко. Толпа мужиков и несколько баб смотрят на меня и недоумевают: у них буквально одно и то же выражение на лице.

— И чё это такое? — грубо бросает рыжеволосый мужик с дробовиком в руках, прикид у него как у колхозника, который ограбил столичный бутик.

— Рыжий, в обносках своих братьев… — начинаю я. — Сёма?

— Ты бессмертный, что ли? — он делает несколько шагов вперёд."

"— Ага, — во второй раз кусаю яблоко и продолжаю говорить с набитым ртом. — Предлагаю сделку. Ты возвращаешь пять моих грузовиков, а через неделю привозишь ещё пять своих. С продуктами, понятное дело. И тогда я забываю про твою нелепую оплошность.

— Ты чё там вякнул?! — скалится Сёма.

— Если ты откажешься, то ляжешь прямо здесь вместе с этой толпой оборванцев, — указываю на них рукой, которая держит покусанное яблоко. — Выбирай. Время уходит.

— Посмотри, да он больной! — восклицает Сёма и вскидывает руки, а я замечаю снайперов на крышах заброшенных цехов. — Тебе лечиться надо, а не на стрелки ездить.

— У тебя есть мама? — продолжаю есть яблоко.

— Чего?! — рычит он.

— Просто хочется знать, кому отправить твою голову. Думаю, хороший подарок получится для мамочки, которая родила такого говнаря.

— Ах ты п*дор! Матушку мою тронуть вздумал?! — Сёма вскидывает дробовик и спускает курок.

— Как же хорошо, что мир полнится дебилами… — сетуя я, ведь наплечники легко отражают кучку дробинок. — Если бы все были настолько же умны, как я, то жить было бы куда сложнее.

— Сдохни! — он отстреливает оставшиеся патроны, но ни один из них не попадает в цель.

Боковым зрением я замечаю, что мои люди уже на позиции, а значит, можно начинать. Я, сидя на стуле, медленно отвожу руку в сторону и готовлюсь опустить большой палец вниз. В этот момент вся толпа начинает целиться в меня, а те самые призыватели собираются применить магию.

— Вот и поговорили. Неприятно было пообщаться, Сёма Каслинский. Нужно было соглашаться, — опускаю палец вниз.

Сперва ничего не происходит, но затем слышится звук ударов, словно дождь барабанит по крыше.