"

"Я стараюсь не запнуться и думаю о том, что мы бросаем автоматы, а это недопустимо, ведь они без алхимического блока. Прямо на ходу переключаюсь на разрывные и выдаю очередь в то место, где лежат два трупа. Поднимается пыль, канонада взрывов разноситься по округе и эхом удаляется в лес.

Только-только переключаюсь обратно на световые, как чувствую острую боль в ступне — будто на гвоздь наступил. В следующий миг нога немеет, отключая все нервные окончания — бежать не получается.

Моментально снимаю с себя штаны и вижу, как паразит ползёт по голени точно вверх. Времени на принятие решения попросту нет… Но умирать я не собираюсь!

Прицеливаюсь в то место на бедре, куда должен будет приползти червь, да так, чтобы пуля прошла навылет.

Хоть у меня стоят и световые, но я не знаю точную механику их работы, поэтому лучше перестраховаться.

— Три, два, один… — даю отчёт до прибытия нечистого на «место встречи» и нажимаю на спуск. — С*ка-а-а-а-а!!!

Вспышка ослепляет меня, а нога по ощущениям в одночасье превращается в яркий факел — горит так, что терпеть просто невозможно. Такой боли я давно не чувствовал!

Задним умом я догадываюсь, что раз «анестезия» прошла, значит, и червь мёртв, вот только сильно ли это мне поможет? Я еле стою на одной ноге со спущенным штанами и ничего не вижу.

Любой другой червь, и я покойник…

— Ваше Благородие, — Пётр Николаевич подхватываю меня и тащит к машинам.

Уже после первых попыток пойти самостоятельно с меня спадают штаны. Через секунду десять под вторую руку меня берёт кто-то из СБшников. Вдвоём с начальником им удаётся поднять меня и понести к «Крузакам».

Слепота постепенно проходит, и я вижу, как Марина хреначит своей магией рядом с нами, пытаясь уничтожить неведомую заразу.

— Держитесь, Ваше Благородие, — кряхтит Пётр Николаевич. — Мы вас вытащим!

Меня доносят до машины и буквально запихивают на задний диван. Прикрывающие СБшники запрыгивают в свои «Крузакам», и мы сваливаем из этой грёбаной деревни. К таким приключениям меня жизнь не готовила.

— Обезболивающее дайте! — требую я, когда уровень адреналина начинает спадать.

Пётр Николаевич, который сидит на переднем сиденье, достаёт из бардачка аптечку и протягивает мне сыворотку. Я вкалываю её в паре сантиметров от раны — она похожа на ожог от кочерги… Такое в последний раз я видел в девяносто шестом.

Боль утихает, и мне удаётся подняться и есть на центральное место. Пётр Николаевич протягивает мне бинт, я беру его и начинаю заматывать ногу.

— Вы что-нибудь слышали об этих тварях? — спрашиваю я начальника.

— Никак нет, Ваше Благородие, — Пётр Николаевич держится молодцом, но я замечаю тень страха в его глазах.

— Вот и я ничего не слышал… Получается, это новый вид. Новый, и едва ли не самый опасный.