Только в этот раз все было еще хуже — жесткие пальцы до синяков впивались в бедра и запястья, а шею и грудь начали покрывать болезненные укусы. Гребаный извращенец!

А я вдруг четко осознала: сейчас со мной может произойти то же самое, что и с сестрой, только я буду в сознании и буду с полной ясностью понимать и чувствовать, что происходит! Вырваться я не могла, и поэтому сделала единственно возможное — громко, на всех возможных децибелах заверещала прямо в ухо насильнику. Мужчина резко отшатнулся, снова осыпая меня отборной бранью и тряся головой, и опять ударил меня, а потом что-то сделал, и я почувствовала, как у меня напрочь пропал голос, сколько я ни пыталась кричать.

— Совсем другое дело, — предвкушающе ухмыльнулся неизвестный лорд, продолжая стягивать с меня оставшуюся одежду.

Неожиданно со стороны двери послышался громкий звук, как будто что-то разбилось, а потом раздался отчаянный крик экономки.

— Лорд Трэй, что вы творите! Нельзя! Вы представляете, что будет, если барон Бошель выставит вашему батюшке претензии? А если сам виконт узнает, что вы вытворяете?! Ваш отец собирался перед сном лично проверить Алану, а если бы он застал вас здесь? Он же урежет вам содержание за такой проступок!

Кажется, только последние слова о перспективах лишения содержания дошли до мужчины, потому что он все же остановился, зло пыхтя и слезая-таки с меня.

Всхлипнув, я забилась под стенку в дальний угол кровати, пытаясь натянуть обратно сорочку.

— Идите, лорд Трэй, я никому не скажу, какую ошибку вы чуть не совершили, — отчаянно упрашивала его тем временем экономка. — Иначе и вам, и мне не сдобровать!

Зло зыркнув на нас обеих, несостоявшийся насильник, досадливо поджав губы, все-таки вымелся из комнаты, и только с его уходом сжатая пружина внутри меня разжалась, и я захлебнулась слезами.

Олина тут же кинулась ко мне, обнимая и успокаивая.

— Как же так… Как же он решился, ирод проклятый! — приговаривала она. — Хорошо, что я раньше освободилась и пришла!

— Он не в первый раз это делает, он насиловал Алану, когда ей давали зелья и она не сопротивлялась, он сам сказал, — сквозь рыдания выдавила я.

— О боги милостивые! — охнула женщина, прикрывая руками рот и закрывая глаза. — Да как же это так! Как же я не доглядела...

— А кто это вообще был? — немного успокоившись, спросила я."

"— Сын виконта Швальбру, лорд Трэй, гадкий змееныш! — понизив голос, ответила Олина. — Подлый, злопамятный, придирается по каждой мелочи, за все назначает жестокое наказание и любит смотреть, как его приводят в исполнение, а часто и сам это делает, своими руками.

— Мерзавец и садист, в общем, — подытожила я уже более спокойно.

— Так и есть, так и есть, — я тяжелым вздохом кивнула экономка.