Да, я очень перевыполняю план и опережаю мной же поставленные сроки, но… Этого недостаточно. За сегодняшнюю ночь я должна была перевести еще треть от оставшегося объема, но я, как назло, уснула.

– Достаточно, чтобы продолжить, пока Яна не проснется, – бурчу, потирая глаза и перебирая свои записи.

– Сумасшедшая! – Ася возмущается, закатывая глаза, и рывком отбирает у меня бумаги. – Даже не вздумай возмущаться! Сначала завтрак. Иначе от тебя скоро останется одно воспоминание. Сомневаюсь, что твоя помощь с того света будет эффективной.

Подруга быстро собирает мои бумаги в кучу и ловко достает продукты из пакета.

Глядя на все это, мой желудок тут же напоминает о себе, громко заурчав. И я вспоминаю, что не ела толком со вчерашнего вечера.

– Боже, как все тут аппетитно выглядит! Я прямо вся слюной изошлась! Давай я хоть чайник поставлю.

– Сиди спокойно, – ворчит Ася, разливая кипяток по кружкам. – Он только что вскипел. Ты настолько устала, что даже не шевельнулась, пока я тут хозяйничала.

Набиваю рот вкуснейшим яблочным пирогом, только лишь бы не разговаривать на эту тему. Но Ася не унимается.

– Послушай, Кира, а что, если тебе обо всем рассказать Стасу?

Подруга выпаливает и смотрит на меня в упор.

Как будто я скажу ей что-то новое. Как будто мы не обсуждали долгими вечерами эту тему. Я бы и рада бы сообщить ей что-то, чего она не знает, но…

– Ты же знаешь, – устало вздыхаю, глядя в свою кружку с чаем, – что это исключено. Я знаю Стаса. Он невероятно зол на меня за ту выходку со свадьбой. И он обязательно отберет у меня дочь. Назло. Только бы сделать мне больно. Потому что тогда я сильно задела его самолюбие.

– Господи, детский сад какой-то! Вы же взрослые люди! Поговорите, в конце концов.

Я вообще не понимаю, почему из-за вашего непонимания друг друга и недосказанности должен страдать ребенок! В конце концов, вопрос жизни и смерти стоит остро!

Я вновь тяжело вздыхаю, едва сдерживая слезы. Ася права. На все сто процентов права. Но, как обычно, есть одно «но». Если я и настроена на разговор, готова все рассказать, объяснить, то Стас…

– Это больше не тот понимающий и входящий в положение Аверин, которого я знала семь лет назад. Сейчас это очень жесткий, несгибаемый и категоричный мужчина.

Он не умеет слушать и слышать. Для него существуют только черное и белое. И поэтому его не волнуют причины, по которым я украла у него семь лет общения с дочерью. Он просто восполнит их, поступив со мной точно также. А я…я не могу этого допустить, – оборачиваюсь, смотрю на бусинку, и сердце вновь сжимается от любви к ней. – Моя девочка – все, что у меня осталось. Она – та, ради которой я живу и готова пройти все круги ада…

– Ты меня не поняла, – качает головой Ася и даже отставляет в сторону кружку с чаем.