Но все же их отношения еще не настолько близки, как со мной. И внутри все покрывается льдом, стоит мне представить, что некому будет защитить мою малышку, когда она останется одна в этом жестоком мире.

Степанов приближается вплотную. Настолько, что я чувствую его тяжелое дыхание на своем лице. Крепко зажмуриваюсь, впиваюсь ногтями в ладони, все еще в глубине души надеясь, что это всего лишь кошмарный сон. Но нет – наяву все также передо мной Николай Степанов – извращенец с горящими глазами и недвусмысленными намерениями."

"Отворачиваю голову в сторону, часто дыша. Что угодно, лишь бы он не смел поцеловать меня. Потому что я хочу, чтобы мои губы до последнего хранили вкус поцелуев Стаса.

– То есть ты не хочешь по-хорошему? – его голос царапает мои нервы, натянутые до предела.

Этот урод сжимает до боли мои скулы, оставляя синяки, и заставляет повернуть голову. Но я все также не смотрю на него.

– Пожалуйста…Не надо…Отпустите, – не замечаю, как начала плакать, и захлебываюсь слезами.

– Хочешь поиграть в недотрогу? Пожалуйста.

Степанов с силой хватает меня за порезанное предплечье, сжимает едва ли не до хруста костей и швыряет через всю небольшую каюту.

Я приземляюсь на кровать, больно ударяясь головой об стену. Страх затопляет меня с головой, и у меня начинается самая настоящая истерика. Я что-то кричу Степанову, но сама не осознаю смысл собственных слов. Может, оно и к лучшему. Я хотя бы не буду осознавать реальность, и что со мной вытворяют.

Он приближается, как палач. Медленно, прожигая меня взглядом и отбивая одному ему известный ритм ремнем по ладони.

Я подтягиваюсь на локтях, упираюсь в стену, вся сжимаясь в комок. Меня трясет, и, кажется, я сейчас потеряю сознание. Так было бы лучше – не понимать, что происходит, не видеть и не чувствовать. Но уверена, Степанов не допустит, чтобы я была «овощем» в процессе.

Извращенец взмахивает рукой, ремень рассекает воздух и приземляется на мою ногу, сильно ее обжигая.

Кричу от боли, пытаясь сжаться вся в комок. У меня такое ощущение, что ногу просто отрезало, и это то, что от нее осталось, горит в агонии.

– Пожалуйста! – надсадно кричу, срывая горло. – Прекратите! Умоляю!!

– Тебе просто нужно было встать на колени, сучка. Просто отсосать, – бормочет он, снова нанося удар. И мой крик вновь разрывает каюту. Кажется, я начинаю молиться, чтобы это все закончилось. – А теперь…все будет…немного жестче. Извини, по-другому никак. Я уже завелся.

Я почти уплываю в спасительную нирвану, подсознательно ожидая еще одного удара. Но его не следует.

Зато дверь буквально слетает с петель, и в каюту врывается Стас. Яростный и бешеный. И в его безумных глазах читается одно – он пришел сюда, чтобы убивать.