У него не хватало сил открыть глаза, а когда силы находились, комната была погружена во мрак, и Софи постоянно оставалась в темноте, напоминая ему…

Внезапно Бенедикту явственно припомнился сегодняшний сон, и он почувствовал, как перехватило дыхание, а сердце исступленно заколотилось в груди.

Ему снилась она, таинственная незнакомка в серебристом платье, которую он повстречал на балу-маскараде.

Снилась она ему уже неоднократно, хотя с тех пор, как он видел этот сон в последний раз, прошло уже несколько месяцев.

Но почему этот сон вновь посетил его именно сегодня? Он думал и даже втайне надеялся, что отсутствие этого сна в течение такого продолжительного времени означает, что он уже освободился из-под влияния незнакомки? Похоже, что нет…

А может быть, знакомство с Софи навеяло на него воспоминания?"

"Но ведь Софи абсолютно не похожа на женщину, с которой он танцевал два года назад.

Ни волосами, ни фигурой. Волосы слишком короткие, а фигура слишком худая. Руки Бенедикта до сих пор четко помнили округлые формы женщины в маске, когда он танцевал с ней. По сравнению с ней Софи можно назвать тощей. Голоса, правда, кажется, немного похожи. Однако следует признать, что по прошествии времени воспоминания о той волшебной ночи становились все более смутными, и он не мог уже точно припомнить голос таинственной незнакомки. Кроме того, речь Софи, хотя и была по сравнению с речью любой горничной гораздо более утонченной, с речью таинственной незнакомки не шла ни в какое сравнение. Речь незнакомки выдавала в ней представительницу великосветского общества.

Бенедикт недовольно фыркнул.

Его раздражало, что приходится постоянно называть ее ""таинственной незнакомкой"". Самым неприятным было то, что она скрыла от него даже свое имя. Иногда ему хотелось, чтобы она назвалась любым, пусть даже вымышленным. Тогда можно было бы хоть как-то называть ее про себя.

Хоть какое-то имя шептать в ночи, стоя у окна и мучительно размышляя, куда ее угораздило пропасть…

Размышления Бенедикта были прерваны звуком тяжелых шагов, доносящихся из холла. Первым вернулся мистер Крэбтри, сгибаясь под тяжестью подноса с завтраком.

– А куда подевались остальные? - подозрительно спросил Бенедикт, глядя на дверь.

– Миссис Крэбтри пошла поискать Софи какую-нибудь приличную одежду, - ответил мистер Крэбтри, ставя поднос на прикроватную тумбочку. - Вам ветчину или бекон?

– И то и другое. Умираю от голода. А что, черт подери, вы подразумеваете под приличной одеждой?

– Платье, мистер Бриджертон. Женщины обычно носят платья.

Бенедикт едва сдержался, чтобы не запустить в него свечным огарком.