На большинстве пейзажей вообще не было архитектурных сооружений, лишь журчащий ручей, или гнущееся под ветром дерево, или залитый дождем луг. И самое поразительное в этих рисунках было то, что момент был схвачен потрясающе правдиво. Софи могла поклясться, что слышит журчание ручья, шорох листьев на дереве.

Портретов было меньше, однако они показались Софи еще интереснее. На нескольких была изображена, по всей видимости, младшая сестренка Бенедикта, на других, должно быть, его мать. Больше всего Софи понравилась картина, на которой были изображены братья и сестры Бриджертон, играющие на лугу в какую-то игру. В руках у них были длинные молотки. Лицо одной из девушек, изображенных на переднем плане, выражало непреклонную решимость забросить мяч в ворота.

Софи оглянулась. Бенедикт по-прежнему безмятежно спал в своей кровати. Понимает ли он, как ему повезло родиться в такой большой, любящей, дружной семье? Как бы ей хотелось тоже иметь братьев и сестер!

Вздохнув, Софи пролистнула еще несколько страниц? пока не добралась до последней страницы альбома. На ней был изображен карандашный рисунок, отличавшийся от всех остальных. Ночь. Женщина сбегает по лестнице, подобрав юбку…

И внезапно Софи как громом поразило. О Господи! Да ведь это же она!

Она поднесла рисунок поближе к глазам. Бенедикт великолепно нарисовал платье, не упустив ни одной, даже самой крошечной, детали, - то самое потрясающей красоты серебристое платье, которое принадлежало ей лишь один-единственный вечер. Не забыл он и о длинных, по локоть, перчатках, и об изысканной прическе. Лицо, правда, узнать было трудно, но это и немудрено, ведь он так его и не увидел.

Вплоть до сегодняшнего дня.

Внезапно Бенедикт застонал, и Софи обернулась. Он беспокойно ворочался в постели. Закрыв альбом, она положила его на место и поспешила к кровати.

– Мистер Бриджертон, - прошептала она.

Как же ей хотелось назвать его по имени! Именно Бенедиктом называла она его в своих мечтах в течение долгих двух лет. Однако Софи понимала, что подобное обращение было бы непростительной фамильярностью, что служанка не имеет права так обращаться к хозяину.

– Мистер Бриджертон, - снова прошептала она. - С вами все в порядке?

Он открыл глаза.

– Принести вам что-нибудь? - спросила Софи.

Он несколько раз моргнул, и Софи не поняла, слышал он ее или нет. Взгляд его был туманным. Она даже не была уверена, что он ее видит.

– Мистер Бриджертон!

Он взглянул на нее.

– Софи, - хрипло прошептал он. - Горничная.

Софи кивнула:

– Я здесь. Вам что-нибудь принести?

– Воды, - прохрипел Бенедикт.

– Сейчас. - В воде, которая была в кувшине, Софи смачивала полотенца, но, решив, что сейчас не время для церемоний, схватила стакан, который принесла из кухни, и набрала воды прямо из этого кувшина.