Но осмелится ли она это сделать?

Софи подумала о всех тех деньгах, которые Араминта получила на ее содержание, деньгах, которыми она не пожелала делиться.

Подумала обо всех годах, в течение которых прислуживала ей абсолютно бесплатно.

Потом подумала о совести и поспешно отогнала от себя мысли о ней, не до нее сейчас.

И отстегнула застежки.

Несколько часов спустя, когда пришла Пози - поступив вопреки материнской воле - и выпустила ее, Софи упаковала все вещи и вышла из дома.

И даже не обернулась.

Часть вторая

Глава 6

""Уже целых три года никто из детей Бриджертонов не женился и не выходил замуж, и прошел слух, будто леди Бриджертон неоднократно заявляла, что ее отпрыски сведут ее с ума, Бенедикт и не думает жениться (автор этих строк считает, что в тридцать лет уже давно пора было бы это сделать), равно как и Колин, хотя последнего за подобную неспешность можно и простить: в конце концов, ему всего двадцать шесть.

У вдовствующей виконтессы есть еще и две дочери, за которых у нее болит душа. Элоизе уже почти двадцать один год, и хотя она получила несколько предложений, не выказывает пока никаких намерений выйти замуж. Франческе почти двадцать (сестры умудрились родиться в один день), и она тоже больше интересуется балами и вечерами, чем замужеством.

Однако автор этих строк чувствует, что леди Бриджертон не о чем беспокоиться. Наверняка ее дети рано или поздно найдут себе достойную партию. Кроме того, у нее уже появилось пятеро внуков от двоих женатых отпрысков, так что жаловаться ей особенно не на что"".

""Светские новости от леди Уислдаун"", 30 апреля 1817 годаВыпивка и сигары. Игра в карты и продажные женщины. Если бы он был желторотым выпускником университета, наверняка подобная вечеринка пришлась бы ему по душе.

Но сейчас она лишь нагнала на него тоску.

Он и сам не понимал, зачем согласился на нее поехать. Наверное, тоже от скуки. Лондонский сезон 1817 года оказался точной копией лондонского сезона 1816-го, который он с трудом вынес. И снова через все это проходить казалось смерти подобно."

"Он почти не был знаком с хозяином дома, где проводилась вечеринка, неким Филиппом Кавендером, приятелем приятеля его приятеля, и теперь страшно жалел, что не остался в Лондоне. Хотя остаться мог бы, предлог для этого у него был отличный: только что перенесенная сильнейшая простуда. Но его приятель - которого, кстати, он не видел уже в течение четырех часов - так яростно его уговаривал, что Бенедикт в конце концов согласился.

И теперь жестоко в этом раскаивался.

Он прошел по главному холлу особняка, принадлежавшего родителям Кавендера. В комнате, расположенной по левую руку, вовсю шла игра в карты. Ставки были непомерные. Один из игроков сидел весь красный и потный.

– Идиот чертов, - пробормотал Бенедикт.