Ох, кажется, в данной ситуации мне следует опасаться всех, замешанных в эту историю, – гениальных художников, талантливых ювелиров, владельцев галерей, служащих «Искусствфонда» и великолепно воспитанных уголовников…

Глава 19

К Зюке я явилась без всякого грима. Помнится, она постоянно прищуривалась, значит, близорука, а очки не носит из кокетства или по другой причине.

Кабинет госпожи Ивановой был увешан картинами, фоторепродукциями и панно. Сама хозяйка, одетая слегка не по погоде в изумительный белый костюм с плиссированной юбкой, смотрелась ослепительно.

– Присаживайтесь, – пропела Зюка.

Потом она прищурилась и пробормотала:

– Мы где-то встречались, ваше лицо вроде мне знакомо…

Я покачала головой:

– Нет, просто я очень похожа на свою двоюродную сестру Жанну Малышеву.

– Боже, – подскочила Зюка, – вы родственница бедняжки! На похороны приехали?

Я кивнула.

– Какая катастрофа, какая жуткая, невероятная смерть! – продолжала вскрикивать Зюка. – Жаль ужасно, молодая, здоровая, красивая, талантливая…

– А Жанночка говорила, вам ее работы не слишком нравились!

Редакторша поперхнулась, но быстро нашлась:

– Сначала Жанна и впрямь не слишком радовала критиков, но в последнее время ее талант окреп, возмужал… Ужасно, что нелепая кончина оборвала молодую жизнь…

– Говорят, вы присутствовали при убийстве!

– Да, ужас! Это был день рождения моего доброго приятеля Бориса Львовича Лямина.

Так хорошо посидели, слегка выпили, расслабились, и вот… Ах, ужасно.

– Не припомните ли чего-нибудь странного?

– Что вы имеете в виду?

– Может, кто-нибудь вел себя как-то непривычно…

– Да нет, – пожала плечами Зюка.

 – Валерия, как всегда, привлекала к себе внимание. Она, видите ли, вегетарианка, мясо не ест, колбасу не употребляет… Другие, если диету соблюдают, тихонечко сидят себе, а этой надо быть в центре внимания. Вся из себя, что вы. А уж снобка, руки не подаст, если, как она выражается, человек не ее круга. Уж кто бы выкобенивался, только не она. Знаете, кто ее папенька?

– Нет.

Зюка радостно улыбнулась.

– Теперь уважаемый человек, бизнесмен, только раньше наш интеллигентный, милый, всеми уважаемый папаша работал носильщиком на Казанском вокзале, чемоданы на тележке возил.

А потом, когда настал век быдла, перестройка, перестрелка, каким-то образом враз разбогател и занялся торговлей, вот только не припомню, чем сей джентльмен промышляет – куриными окорочками, водкой или макаронами…

От злости она раскашлялась, а я на всякий случай отодвинулась чуть подальше – еще попадет ядовитая слюна на джинсы и прожжет дырку.

– Андрей, как всегда, хвастался удачно проданной работой.