Внезапно чьи-то сильные, просто железные руки ухватили мое тело сзади и приятный, незнакомый мужской голос произнес:

– Ирка, немедленно забери обувь; Кирилл, тащи воды; Лизавета, посади ее…"

"Меня посадили на стул, влили в рот коричневую пахучую жидкость. Внезапно вся злость пропала, и я разрыдалась.

– Лампочка, – спросила Ира, – что случилось?

– Как вы могли, – икая и размазывая по лицу сопли, завывала я, – как могли! Где вы ночевали? Куда подевались? Я ездила в Склифосовского опознавать труп мальчика в трусах, белых, трикотажных.

– Ужас, – прошептала Лизавета, – бедная Лампуша!

– Лампудель, – зачастил Кирюшка, – ты бы не нервничала, знаешь, сколько мальчиков в белых трусах ходит? Да у нас в классе почти у всех такие! Чего ты перепугалась?

Я схватила кухонное полотенце, высморкалась и ответила:

– Я видела, как вы сели в иномарку, блестящую такую, с тонированными стеклами.

– Что ты, – успокоила Лиза, – с нами ничего не могло случиться.

– Еще никто не попал в руки маньяка по своей воле, – парировала я.

– Бога ради, не ругайте детей, они не виноваты, – донесся из угла приятный, сочный баритон.

– Знакомься, Лампуша, – радостно сообщила Ира, – мой папа.

Я резко повернулась и чуть не упала со стула. Возле холодильника стоял рослый, красивый мужчина сорока лет. Вьющиеся темно-каштановые волосы аккуратно уложены, пронзительно-синие глаза смотрят мягко, красивый, почти идеальной формы рот улыбается. Одет он был в простой, но, очевидно, дорогой пуловер и джинсы. И никаких цепей, перстней и золотых зубов.

– Это я посадил их в свою машину, – пояснил гость, – мы поехали в зоопарк, а потом в Вихрево, пообедать, да подзадержались немного.

– У дяди Роди бассейн, – бесхитростно пояснил Кирюша, – и еще торт был из мороженого, прикинь, его повар сначала поджег!

– Ну почему вы меня не предупредили?

– Мы звонили днем – никто не подошел, – затараторила Лиза, – потом занято – и опять никого, ну мы и решили, что ты спишь спокойно…

– Вам же сегодня в школу…

– Мне нет, – быстро встрял Кирюша, – я больной, весь поломатый, это Лизка с Иркой прогульщицы, а я на законном основании.

– Я хотел сказать вам спасибо за дочь, – улыбнулся Родион. – Ириша говорит: у вас так здорово, что и уезжать не хочется!

Я смотрела на него во все глаза. Это человек, загнавший себе в руку железные штыри? Невосприимчивый к боли Гвоздь? Авторитетный мужик, подмявший под себя несколько преступных группировок? Бандит и уголовник со стажем? Быть того не может.

Больше всего он был похож на пианиста или скрипача.