У меня мало опыта в такой работе, но все когда-то приходится делать в первый раз. Днем следить – гиблое дело. Его дом находится на видном месте. Все прекрасно просматривается, да и меня там видели.

А вот под покровом темноты… Известно же, что преступления зачастую творят ночью. Надену сутану, чтобы не сверкать в ночи. Проберусь вечером к дому судьи. Прижмусь к забору и понаблюдаю, кто к нему в гости ходит. Надо обдумать эту мысль.

– Так я и сделаю. А пока, пойду искать брата Тосну, чтобы учил меня ездить верхом.

– Так мы покажем. – тут же встрепенулись храмовники.

Бумаги мои они к тому времени дочитали, и только качали головами.

Надо отдать им должное, отношение ко мне ничуть не изменилось. Храмовники не стали вести себя подобострастно, или как то выпячивать мое положение. Все осталось по прежнему, разве что расспросов прибавилось. Про мать и про отца. Про мою предыдущую жизнь. Их вообще интересовало все.

Отвечая им попеременно и сразу всем, пришла за ними к хозяйственным постройкам. Это такой большой сарай за храмом, в некотором отдалении. Там, на огороженой территории, я даже удивилась, как много земли у храмовников, гуляли в свое удовольствие несколько коров, с десяток коз и без счету куриц.

Значит сами себя обеспечивают.

Отец Тосна с готовностью воспринял мою просьбу научить меня верховой езде. Тут же выбрал покладистую, с его слов, лошадку, запряг ее и показал как ставить ногу в стремя, как перекидывать вторую, как держаться в седле.

– Ты ногами обхватило лошадку то, так и сиди.

У меня к этому времени уже сложилось впечатление об этих животных как крайне разумных и добрых к людям. Поэтому страха не было.

Да и стремление научиться верховой езде у меня не наиграно. Мне нужно это умение уже сейчас.

Поэтому все слова схватывала на лету, и в точности выполняла инструкции. Вскоре мне надоело просто сидеть верхом, и брат Альбо вызвался вести лошадь, в то время как брат Тосна наблюдал со стороны и корректировал мои действия.

– Ноги поплотнее прижми. Спину выпрями. Почувствуй лошадь, вы с ней сейчас вместе.

После того, как я научилась правильно сидеть, мне позволили самостоятельно ездить по загону. Ничего сложного. Спину с непривычки чуть тянуло, да ноги устали от постоянного напряжения.

А в остальном все было великолепно.

Лошадь попалась тихая и понимающая. Не фыркала, и уж тем более не пыталась меня скинуть с себя. А когда мы прощались, я пообещала завтра принести ей лакомство.

Вечером, на молитве я попросила Пресвятую Деву о заступничестве. Своими словами. Посетовала на несправедливость судьи и честно призналась, что не вижу другого решения, кроме силового. Вызвать его на поединок. Победить и таким образом доказать правоту.