А с приходом Путина мы и вовсе вернули себе былую славу.

Как я оказалась здесь, в этом мире? Самонадеянность подвела. Переходила дорогу по зебре. Все по правилам. В суматошной Москве иначе нельзя. И тут черный внедорожник. Музыка орет, как на концерте, дым валит в открытые окна, из люка пьяные девицы высовываются. Мне бы ускориться, так ведь нет! Мое право! Моя земля! А им похрен на правила дорожного движения. Удар, темень – и вот я здесь.

Глава 3

Спасла меня только тренированная годами выдержка и тетка Ванда. Меня ведь соперники не зря прозвали «тихой Аннушкой». Все началось с первых тренировок, когда тренер Александр Семенович при всех меня отчитал:

– Ты и так баба, чего орешь при броске?

Жестко, но доходчиво. А весь спорт такой.

С тех пор я ни разу не пикнула на ковре. Руки ломали, суставы выворачивали – ни звука. Характер такой. Так и закрепилась кличка.

Дальше – больше. За границей рот держи на замке. Хоть с кем, потому что ты представляешь великую страну. Не дай бог показать необразованность или не так освятить событие. Поэтому интервью давали тренер и люди в штатском. А я привыкла молчать и улыбаться в объективы камер.

Вот и здесь – сжала зубы до боли и только слушала и делала все, что тетка Ванда скажет.

Вообще-то она мне не тетка. Когда мама моя, вернее, этого тела, да неважно сейчас, умерла, тетка Ванда по-соседки пожалела сироту и взяла к себе. Про отца моего слыхом не слыхала. Рассказывала лишь, что не видела возле моей матушки мужиков. Никогда.

А после мора ей повезло попасть поварихой в богатый дом. Ну и меня за собой потащила. Я и котлы чищу, и воду таскаю, и мусор выношу. Все на мне. Но зато сытая жизнь.

Для слуг здесь отдельно не готовят – много чести. Они доедают все, что остается от трапезы хозяев. Я когда первый раз увидела, как дерутся за обглоданную кость, волосы дыбом встали. Сначала вообще выходила из кухни на то время, как объедки приносят. Не хотела смотреть на это скотство.

Тетка Ванда заметила и стала откладывать нам двоим еду. Хозяевам положит, и мне ложку-две каши, или овощей тушеных с дичью, или кусок лепешки оставит со стаканом молока. А как все слуги наедятся отходов да разойдутся, мы с ней вместе садились в уголок передохнуть и подкрепиться.

Если она и заметила перемены во мне, то ни о чем не спрашивала. А другим до меня и дела не было.

Так мы и жили, пока сегодня меня не позвали к хозяевам. Впервые за месяц, что я в этом мире. Конечно, сердце ёкнуло. Зачем? Неужели Дузанек все же пожаловался? Ноги вырву и в реку выброшу!

– Ты с хозяевами не спорь. Не зыркай, как на меня и других. Больше кланяйся, да глаза в пол опусти. Так и стой, – наставляла тетка Ванда.

Она лично вызвалась меня проводить до хозяйских покоев, и пока мы шли темными коридорами, продолжала меня поучать.