А церкви я могу пожертвовать?

— Можешь, — чуть помедлив, ответил священник. — Но по доброй воле и сколько пожелаешь. Я в том тебя не неволю. И только после того, как епитимью исполнишь.

— Конечно.

— Что же до этих болтунов, то я с ними поговорю.

— Беда в том, что они своим языком поганым уже всех взбаламутили. Представьте, каково нам с супругой жить, когда тебя все твои люди считают нечистью православной?

— Как-как? — напрягся отец Афанасий.

— Нечистью во Христе. Дескать, мы волколаки, что крещение приняли.

— А ее почто такой почитают?

— Так по лету прошлому, как мне подурнело, ей тоже тошно сделалось.

Память частью потеряла. Странная стала. Да ты, отчего, наверняка о том ведаешь.

— Как же, как же. Конечно ведаю. Мне ее мамка приводила, думала, что бесы в нее вселились. Я ее осмотрел. Церкви она не боялась, святой воды и креста животворящего тоже. И вообще не похоже, чтобы в нее бес вселился. Но Евдокия настаивала. Отчитал я ее тогда молитвами добрыми. Марфуша же, вместо того, чтобы бесноваться, заснула. Что совершенно невиданное дело для бесноватых, они в церкви покоя найти не могут.

— А что ее мамке не нравилось?

— Что капризничает, дела по хозяйству никакие делать не хочет.

А за какие возьмется — все не так творит. Или портит, или в насмешку выворачивает все да поганит.

Андрей мысленно усмехнулся. Он уже столкнулся с тем, что быт людей XVI века был полон малопонятных и непривычных для него ритуалов да предрассудков. А дела хозяйственные в основном отличались наличием большого количества явных и скрытых ритуалов, носящих явный мистический характер. Даже если ты в целом все делаешь правильно, но упустишь тот или иной элемент ритуала, то местные это могут трактовать очень нехорошо — посчитают, будто ты проклясть их хочешь или еще какую пакость злоумышляешь.

В общем, Марфе-Алисе с этим всем бредом досталось по полной программе. Что в категорической степени усложнило и без того немалые трудности по ведению хозяйственных дел. Ведь в XVI веке тупо не имелось того инструментария и возможностей, как в XXI. Из-за чего многие вещи делались иначе."

"Это Андрей мог себе позволить начхать на эту условности, так как жил считай в лесу и медленно адаптировался в «тепличных условиях».

Да и то — «косячил» направо и налево, несмотря на почти шестилетнюю подготовку. А Марфа-Алиса жила в семье, где ты постоянно на виду. И любое твое действие видно окружающим…

— Я с ней разговаривал о том. — произнес Андрей. — Она забыла. Вот напрочь забыла и все, то, чему ее мамка и бабка учили, да тетки показывали с самого детства. А они ей не верили.

— Так разве бывает?

— Я не знаю, — пожал плечами парень. — Но я вот что сумел заметил. У меня тоже часть памяти отшибло. Людей с трудом узнавал.