Это не самая лучшая связка для быстрого и качество производства каких-нибудь классных вещей из некачественного сырья. Тупо не хватало человеко-часов и взаимного понимания…

Глава 10

1553 год, 15 августа, ТулаКупец Агафон стоял на крыльце своей хаты и тихо, вполголоса беседовал с приказчиком. Он, конечно, предвкушал осенний барыш, но повседневные дела и суета торговая никуда не девались. И Агафон, как и должно крепкому купцу, считал, что копейка рубль бережет, а потому не чурался малых сделок и мелкой торговлишки. Во всяком случае тогда, когда иной не наблюдалось.

— Батька, — тихо произнес ему на ушко вбежавший на подворье слуга, — тама едут.

— Кто едет?

— А пес их знает! — искренне произнес слуга. — При оружии, на конях, но не татары. Кажись наши. Но за то не ручаюсь…

Агафон нервно перекрестился и вышел в ворота своего подворья.

Так и есть — по улице медленно и вальяжно двигался конный отряд. И, судя по тому, что шума никто не поднимал — это были свои. Ну, во всяком случае те, кто также, как и туляки служили царю.

Впереди двигался тот самый мужчина, что весной приезжал в Тулу с грамотой царя. А потом с Андреем напился.

Как тогда Агафон выяснил — десятник московской службы. В этот раз он прибыл не на лодках, а верхом, будучи при полном параде. И восседал он не на мерине, а на коне. Не на добром, конечно, но все же. В заводных у него шел хороший такой крепкий мерин. Совокупно рублей так на семьдесят тянули эти два «волосатых мопеда». Доспех на нем тоже был богатый, а именно бахтерец[31]. Без каких-либо украшений. Но все равно — дорогое удовольствие. Статусное. В дали от Москвы такой себе могли только сотники позволить, да и то — не все. К нему шел цельнотянутый шелом с наносником и бармицой. На поясе висели сабля с кинжалом. К седлу приторочены саадак[32] с круглым щитом. В руке же покоилось легкое копье.

Богато. Во всяком случае по местным меркам.

Но оно и не удивительно. Десятник московской службы и поместье имел не меньше, чем у сотника городовой. И населено это поместье было намного обильнее. И оклад деньгами получал регулярно, а не по случаю. И от царя иной раз перепадало, тем более, что службу разную ему служил. И дела всякие вел. И с тех же походов успешных трофеев обильнее брал."

"Так что по богатству, могуществу и влиянию десятник московской службы был как бы не выше, чем сотник городовой.

Или, во всяком случае, сопоставим. И это гость демонстрировал в полном объеме.

За ним ехало четыре послужильца. В панцырях[33] да шеломах, при саадаках и саблях с копьем, да при щите. Плюс два кошевых слуги при саблях, «упакованные» в тегиляи и шапки бумажные. Все на меринах разной степени паршивости. Да с заводными.

Потом двигался его десяток, состоящий из семи поместных дворян. Один из которых имел послужильца.