Там же покупала себе запчасти для этого смартфона. Иначе просто на выброс, если не ремонтировать.

Сообщение от сестры. Я с опаской открыла его и прочитала.

Хотела рассмеяться. Или заплакать.

«Привет, сестренка. Тут такое дело. У меня опять долг по кредиту. Помоги. Все деньги на Дениску ушли. Я верну.»

Подобные сообщения я получала и в прошлый месяц, и в позапрошлый. Сестра обещала вернуть. Каждый раз. А я уже не надеялась, но вела тайную третью колонку. Долги Маши передо мной. Но мы же семья, и такого нельзя делать. Поэтому и колонка эта была написана простым карандашом, на последней страничке. Либо стереть потом ластиком, либо и вовсе выдрать листок. Я бы так и сделала, но продолжала записывать. Ведь Маша так и не вернула деньги. Ни разу.

Взглянув в блокнот, я поняла, что в этом месяце останусь без конфет."

"Рука дрогнула, но я взяла телефон. Быстро набрала сообщение, потому что понимала, что если промедлю, то смогу передумать.

«Хорошо. Переведу сегодня. Без проблем, сестренка. Передавай привет Дениске.»

За дверью послышались шаркающие шаги, и я знала, что там бродила моя соседка. Добрейшая женщина, Зинаида Ивановна. Бабушка – божий одуванчик. Да вот только в последнее время она все чаще начинала теряться, путаться и порой мне казалось, что она не понимала, что происходило вокруг.

Я поспешила открыть дверь и пустить ее на порог. С ней было приятно поболтать. Хоть кто-то здесь со мной разговаривал.

– Здравствуйте, – я улыбнулась, открывая дверь пошире.

Зинаида Ивановна закуталась в шаль. Она всегда ее носила, независимо от времени года. Говорила, что кости мерзли. И я верила, а еще понимала, что соседка болела. Цвет ее лица не сулил ничего хорошего, да вот только она никому тут не нужна была. Ее дети, двое взрослых сыновей в свое время продали большую квартиру матери, чтобы разъехаться и позаботиться о собственном будущем. А старушка-мать была рада помочь детям, которые клятвенно обещали о ней позаботиться. Видимо поэтому купили ей тут комнату и почти не навещали. И я сомневалась, что она все еще нужна была им. По крайней мере, ее дети не появлялись здесь месяца три.

– Здравствуй, Варечка, – прохрипела она, снимая резиновые шлепки. – Как у тебя дела? Я вот решила прогуляться. Ноги побаливают, на улицу не пошла.

– Хорошо, баба Зина. Все хорошо, – я улыбнулась, пододвигая ей стул. – Вот недавно с работы пришла. Сейчас поем и дальше пойду.

– Ох, Варечка, загоняешь ты себя. Побереги здоровье, а то потом будешь с такими же руками.

Она показала свои сухие ладони с кривыми пальцами. Артрит в тяжелой форме. Неприятное и болезненное состояние. Я понимала ее, у самой порой болели руки после холодной воды, и я отчаянно надеялась, что со мной такого не произойдет.