– Заткнись, – я посмотрел на бледную Заниру, которая покосилась на меня, склонив немного голову. Женщине доставалось больше остальных за то, что она в открытую ненавидела Элю, вот только никогда не говорила об этом. – Можешь идти. Я сам поговорю с зажравшейся сукой, – уже чуть слышно добавил и прикрыл дверь за выбегающей из комнаты женщиной.

Кажется, она даже поблагодарила меня. А я посмотрел на шатающуюся жену. Ничего кроме отвращения она не вызвала.

– О, явился! – Эльвира завалилась на бок и плюхнулась на диван. – Ну как поездочка? Оттрахал свою молоденькую потаскуху? И как она? Хорошо сосет? Глотает по яйца? Скажи мне, муженек, какова она в постели?

– Закрой рот, Эльвира, иначе…

– А то что?

– Я отправлю тебя лечиться от зависимости. Как думаешь, как отразиться подобное пятно на твоей семье? Мне-то плевать.

– Тебе всегда было плевать. Особенно на меня.

– Только не говори о том, что неожиданно воспылала ко мне чувствами?

– Я? – она ткнула в себя пальцем. – Да ни за что на свете, Маратик. Такого урода, как ты, любить противопоказано. И нет, я зла на тебя за то, что ты не выполняешь приказа Амира Фаритовича. Поверь, еще один подобный поступок, я сообщу ему о твоих похождениях. Думаешь, он не в курсе, куда ты летал и с кем. Смотри, дед не прощает подобного.

– А я не прощаю, когда в мою жизнь лезут наглые суки. Иди проспись.

Больше с Эльвирой я не разговаривал. Она угрожала мне, но я и так знал, что о каждом поступке деду докладывали. И без нее в моем окружении хватало шпионов. И я делал все, чтобы деду как можно чаще рассказывали о моем неподобающем поведении, а не о том, как я работал и над чем.

Поэтому новый ход оказался удивительным и непредсказуемым. Через день я стоял на пороге квартиры и смотрел, как из комнаты нерешительно выходила Варя в чудесном вечернем наряде с обнаженной спиной и шелковой струящейся черной тканью, которое облепило ее хрупкую фигуру как перчатка. Великолепный выбор. Петра заслуживала похвалы, пусть и накануне назвала меня сумасшедшим, и требовала, чтобы я просто уволил ее, а не подставлял так.

– Как тебе? – Варя смущенно посмотрела на меня, прикрывая грудь.

– Убери руки, – я усмехнулся, замечая расцветающий румянец на щеках.

– Может, что-то другое? В нем видно соски, – она не торопилась опускать ладошки.

Тогда пришлось подойти самому и убрать руки, которыми она прикрылась.

– Знаешь, это лучшее, что я мог представить на тебе, – я провел пальцем по тугой горошине, натянувшей шелковую ткань.

– Я замерзну в этом.

– Не беспокойся. У тебя будет вот это, – обернувшись, я подобрал с комода коробку и достал черное манто, которое накинул на ее плечи. – У всех будет нечто подобное, – заметив ее замешательство, я тут же ответил.

– Но куда мы едем?

– Театр.