– Ты необычная, – его немного хриплый и пьяный голос будоражил сознание.

– В чем именно? – чуть слышно произнесла, наблюдая за мужчиной.

– Вот в этом, – и он запустил руки между ног, надавив на клитор.

Я выгнулась, попыталась свести ноги и не зашипеть от накатившей волны.

– Ты уже влажная. Охренеть, Варя. Так хочешь меня?

Я покачала головой. Нет, и никогда не захочу.

– Мне нравится то, как ты борешься со мной. Прости, конечно, за шантаж, но мне нравится твой страх, – прорычал он, вводя в меня палец.

А потом последовал второй, третий. Марат растягивал меня, терзал грудь и нес порой откровенную чушь, потому что я перестала слушать и верить ему.

Я вообще не верила мужчине, потому что он лгал. Знала, что лгал, ведь такой как Марат Русланович, заставивший меня шантажом подписать договор, не мог быть добрым и честным. Он зло во плоти. И он пытался уничтожить меня, теперь уже вбиваясь пальцами с такой силой, что я закричала. И нет, не от желания, зарождающегося где-то внутри живота, в самом низу. А от боли, когда он второй рукой перехватил волосы, натянул их, намотал на кулак и резко рванул, вынуждая меня прогнуться назад.

– Отлично, – прорычал мужчина, теперь уже переворачивая и роняя на кровать. Сам же навис надо мной и развел ноги, давя на промежность.

Порой я терял контроль. Порой я превращался в того зверя, которого прятал так глубоко, чтобы ни одна живая душа не заподозрила о его существовании. Но с Варей все было иначе.

Она сводила с ума. И почему я приехал сюда? Почему не предупредил? Черт, я рехнулся, но я возьму ее сегодня. Оттрахаю, даже если после этой ночи пожалею. Я должен вдолбиться в нее, заполнить собой. Мне не достаточно ее рта, недостаточно ее неловких рук.

Я хотел ее всю.

Перевернув девушку, которая пыталась опять закрыться от меня, развел ее ноги и посмотрел на гладкий лобок. Да чертова девственница! Даже если я вытрахаю ее не единожды, она будет выглядеть все также, невинно и прочно одновременно.

– Продолжим играть? – я рассмеялся, заметив, как она отреагировала на меня. Изумленно распахнутые глаза, чуть приоткрытый рот. Напугана, а там мокрая. И я хотел почувствовать ее вкус.

Прикусил и так истерзанную грудь, не заботясь, что оставлю на ней следы. Пусть помнит, зачем она здесь, и кому теперь принадлежит.

Спустился ниже. Да, девочка догадывается, что я буду делать после. Втянула воздух, замерла. А коленки-то дрогнули.

Я наклонился вниз, к ее сладкой дырочке, желая вылизать девочку так, чтобы она запомнила меня. Ткань рубашки на спине натянулась и угрожающе затрещала. Я рванул пуговицы, высвобождая себя от одежды. Здесь темно, она не увидит то, что я прятал под строгими костюмами. Я все-таки не смог снять рубашку. В последний миг руки замерли.

– К черту, – выдохнул, борясь с желанием послать всё.