Ты видела свои кроссовки? Слушай, их пора выбросить на помойку. Ей богу, не давай Маньке больше денег. Сходи в китайский магазин, купи себе там сапожки. Ты же как бомжиха выглядишь. Хотя сегодня вроде умытая и причесанная.

В горле запершило. Вот значит как она меня видела. На глазах навернулись слезы. Жалость. Гнев. Отвращение. Что я еще вызывала в людях?

– Не беспокойся, Свет, я не за деньгами. Хотела просто поболтать, раз выходной выдался.

– Ты же не обиделась?

– Нет. Не обиделась, – странно, но даже голос не дрогнул. И слезы куда-то вмиг исчезли.

– Ну и здорово. Да и я не смогла бы тебе одолжить.

Понимаешь, мы тут с девчонками решили на море рвануть весной. Вот копим на тур. В Сочи, наверное, сгоняем.

Эх, Света, если бы ты знала, сколько сейчас на счету, открытым на мое имя, есть денег, умоляла бы меня одолжить. Да тех денег хватило бы отправиться в кругосветное путешествие, а не на море, в Сочи. Но я лишь улыбнулась, вернула кружку подруге и продолжала слушать ее рассказ про то, как они решили скататься в отпуск."

"– Жаль, что ты не сможешь. Была бы весело.

– Да, жаль.

– Не ожидал, что ты опять сюда заявишься, – сказать, что я не хотел видеть его, ничего не сказать.

Я ненавидел Булата. Чертов сукин сын. Выродок, которого произвел на свет мой отец и его любовница-потаскуха. Черт, как же я ненавидел свою семью.

– И я рад видеть тебя, брат, – Булат продолжал улыбаться. И лишь обещание матери, данное много лет назад, не позволило мне выбить его зубы.

Руки дрогнули, превратились в кулаки. Ничего, я потерплю. Отыграюсь после.

– Присаживайся, раз пожаловал, – я продолжал наблюдать за тем, как Булат проходит вглубь кабинета, занимает место за столом напротив меня и выжидающе смотрит.

Словно это я его позвал на чашечку кофе, мило поболтать, а не он приперся. – Говори.

Булат усмехнулся, сложив перед собой руки.

– Надеюсь, ты не против того, что я вновь приглашен на семейный ужин?

Сукин сын знал, как задеть меня. Вот уже лет пять он стал неотъемлемой частью нашей семьи. Как паразит прокрался в дом, занимая там все больше места. Однажды дед сдастся, увидит в нем достойного приемника. Мне нужно поторопиться.

– Нет, не против. Это дом деда. И он вправе приглашать всех кого пожелает, – яд сочился по венам, отравляя меня.

– Спасибо, брат.

– Если еще раз назовешь так, то я не сдержусь, – на губах заиграла улыбка.

Он провоцировал, я срывался. Черт, сукин сын умел вывести меня. Умел задеть так, что хотелось перевернуть все кругом, врезать ему так сильно, чтобы он раз и навсегда запомнил, кто имеет права носить фамилию Салмин и владеть всеми активами, а кто просто ублюдок, которого не должен был появляться на свет.

– Хотел бы я на это посмотреть. А то только угрожаешь, – он растянул улыбку на тонких губах.