Я хотела бы больше никогда не касаться каких-то тем, забыть о многих вещах, а еще разучиться дышать, потому что каждый вдох приносит сейчас сильную боль. Не хочу говорить о прошлом, не хочу вспоминать те ненастные дни. Но Янис прав. Без этого разговора между нами все останется в таком же подвешенном и непонятном состоянии, как последние несколько недель. Пора сбросить этот балласт. Если пытаться что-то построить.

– Я тебя чем-то тогда обидел? Почему ты приняла такое решение? – медленно спрашивает Багдасаров, поглаживая кончиком пальца мою ключицу.

Вопрос Яниса застаёт меня врасплох.

Разве Костя не рассказал о причинах моего ухода четыре года назад? Что Багдасаров хочет еще от меня услышать? Или повод показался ему недостаточно вескими?

– Алёна? – вновь зовёт меня Ян, когда я долго молчу.

Наверное это последствия страстной ночи. Поэтому я так заторможенно сейчас соображаю. Но своим внезапным появления и всеми словами Янис выбил почву из-под ног. Сломил сопротивление чувственным натиском. Ввел в заблуждение. Потому что на деле Гончаров ничего не рассказал Янису? Лишь что-то обозначил в общих чертах?

Меня охватывает сильная паника.

Становится страшно. Я дала себе обещание, что если подробности той ночи когда-нибудь всплывут и дойдут до Багдасаров, то я расскажу ему всю правду. Но думать и делать – разные вещи. В сердце оживает фантомная боль, которую я пережила и больше не хочу. На самом деле уйти не такой уж подвиг, а вот не пытаться вернуться... Мне хотелось много раз позвонить Янису или хоть как-то дать о себе знать, рассказать, почему я тогда так поступила, но запрещала себе это делать.

– Ты же сказал, что Костя тебе все объяснил? – смотрю застывшим взглядом перед собой.

Внутри становится холодно, а дыра в сердце как будто увеличивается в размерах.

– Не все, – тут же произносит Ян. – Лишь то, что он помог тебе от меня уйти, подтасовал какие-то факты и вы поддерживали связь все эти годы.

Тело Яниса напряжено, я как будто на камне лежу, который прижимает к себе рукой и не дает сдвинуться с места.

Я так хочу, чтобы в это мгновение Андрей проснулся и забежал в комнату. Лучше объяснить маленькому мальчику, почему этот дядя, который ему не нравится, теперь часто будет у нас бывать, чем ворошить ту ночь и последующие за ней события.

Это очень тяжело и больно. Похоже на пытку.

– Отпусти, – прошу Яниса дрожащим голосом, пытаясь встать.

– Сбежишь?

– Нет."

"Я упираюсь ладонями в плечо Яниса. Он ослабляется хватку и я сажусь перед ним, натянув простынь на голую грудь. Закусываю губу и долго смотрю на него, подбирая нужные слова. Можно, конечно, отделаться общими фразами, но это значит опять заниматься самообманом. А я устала. Лучше разом отрезать то, что так болит.