– Поэтому не сводит с тебя заинтересованных глаз. Но имей в виду, что все равно не признается тебе в возникшей симпатии. Даже если растопишь лед его сердца. Не питай иллюзий на наш счёт.

– Ты, наверное, тоже меня проклинала?

– Что? – Алёна вопросительно изгибает бровь, пока я пытаюсь держаться из последних сил.

– Допустим, что категоричность и вспыльчивость в характере я нашаманил, а ты тогда, выходит, оставшееся вымолила? Не признается в симпатиях, да? В штыки всех принимает? Травмируется часто? То есть в тебя пошел этими качествами?

Пульс снова разгоняется, когда замечаю, как часто дышит Алёна и что на ней нет бюстгальтера.

Воображение тут же подкидывает необходимых образов. Разве можно в таком виде выходить из дома?

– Хватит манипуляций, Ян. Сказала, что думаю. А ты делаешь, что думаешь. Мой ответ прежний. Тебе не нужно быть рядом с нами. У тебя милая и симпатичная спутница. А у меня есть Генрих. С ним буду строить отношения. Для всех так будет лучше.

Алёна поднимается со скамейки, собираясь уйти, но я беру ее за руку и останавливаю. Я в диком бешенстве, хоть и стараюсь скрыть это чувство.

– Ты за меня, что ли, решила как будет лучше? А может, мне только с тобой хорошо, а с другими плохо? Знаешь, какое самое запоминающееся ощущение было в моей жизни? Когда мчался домой, где меня ждала девушка, от которой крышу сносило.

Эти воспоминания въелись в подкорку мозга. А еще трахаться нравилось с той, у которой черные магнетические глаза и ласковые руки. С годами ничего не изменилось. Тебя хочу в своей жизни. А ты мне предлагаешь самообманом заниматься и делать это до той поры, пока в привычку не войдет? Что потом? Я превращусь в какое-нибудь нечеловеческое существо? У нас есть такой общий знакомый, и мне этого наглядного примера за глаза. Я по-другому хочу. Или нужно имитировать безразличие и спокойствие, как ты? По вечерам тебе не скучно находиться в обществе Неймана? Уверена, что не будешь жалеть, вспоминая, как дрожала от моих поцелуев? Как лучше-то, а, Алёна? – чуть ли не рявкаю я.

Понимаю, что говорю лишнее и нужно экстренно заткнуть свой рот, но я не хочу молчать!

– Для меня – лучше. А как для тебя – не знаю, – сипло говорит Ковалёва. – Мне все равно.

– Так все равно, что представляла, будто от меня родила ребенка?

– Хватит, Ян, – произносит Алёна тверже и увереннее.

– Это случайно из меня вырвалось. Я не то имела в виду. Все. Мы нагулялись. Мне еще на капельницу ехать сегодня. Отпусти, – переводит взгляд на наши руки.

Но я не хочу ее отпускать. Не хочу!

– Давай я отвезу?

– Генрих это сделает. Я его попросила. А после мы собирались с Нейманом сходить куда-нибудь поужинать. В хладнокровном спокойствии, – бьет словами сильнее, чем мой соперник на ринге.

Стерва такая. И как же бесит меня. Как и несколько лет назад.