Ян отрывается от моего рта, глядя на меня дикими блестящими глазами, шумно и тяжело дышит, будто пробежал стометровку за пять секунд. А затем резко выпускает из своих рук и поднимается с кровати.

Я падаю обратно на подушку, пока Багдасаров отходит к окну, взъерошивая короткие волосы на голове. Комната плывет перед глазами. Прикрываю веки, ощущая, как с рукой проводят быстрые манипуляции, и понимаю, что сейчас расплачусь навзрыд от противоречивых эмоций.

– Всё в порядке? – спрашивает медсестра, вводя иглу в вену.

– Да, нормально, – отзываюсь я хриплым голосом, облизывая саднящие губы.

Повисает длительное молчание. К тому времени, когда медсестра покидает палату и мы с Янисом снова остаемся одни, я уже в состоянии немного думать и анализировать случившееся. В действительности случилось непоправимое. Потому что я откликнулась на натиск Багдасарова, и он это тоже почувствовал.

Ян задумчиво наблюдает за мной, стоя у окна, и вертит в руках свой телефон.

– Не было у тебя ничего с Генрихом, – говорит, убрав сотовый в карман брюк, и складывает руки на груди. – Это я про интим.

Я перевожу взгляд на капельницу, мечтая подкрутить колесико, чтобы поскорее заснуть. Не желаю вступать с Янисом в разговор.

– С чего ты решил, что не было? – все же подаю голос спустя долгую паузу."

"– Пока над тобой медсестра колдовала, я выяснил про перевод Неймана. Об этом речи не идет. Ни с одной из сторон. Так что Генриху только это и остается. – Ян кивает на букет на тумбочке. – Динамишь его, да, Алёна? Разве мужчина захочет находиться вдали от такой красавицы, имея доступ к ее сердцу и не только к нему?

– Тебя ждет такая же участь. Мне хватает забот с ребенком и рабочих проектов. Я не заинтересована сейчас в серьезных отношениях. Ни с тобой, ни с каким-либо другим мужчиной, – сдаюсь я.

Багдасаров громко хмыкает, отрицательно покачивая головой, мол, все не то ты говоришь, Алёна. И отчасти, конечно, он прав. Причина совсем в другом.

– Врач сказала, что у тебя серьезные проблемы по-женски. Из-за чего? – в лоб спрашивает Ян.

Похоже, Багдасаров решил меня сегодня добить. Скажу Тарасовой, чтобы больше никого ко мне не пускала. Развели проходной двор!

Я неопределенно пожимаю плечом, давая Янису понять, что внятного ответа на этот вопрос он от меня не услышит.

– Блядь, Алёна!.. – возмущается Ян. – Чем больше узнаю какие-то подробности о твоей жизни, пока меня в ней не было, тем сильнее мне это все не нравится. И особенно то, что ты меня от себя отталкиваешь. Сейчас в чем причина-то? Только не нужно говорить, что в отсутствии желания. Очевидно же, что не в нем.

– А в чем?

Ян дерзко усмехается и переводит взгляд на капельницу в моей руке. Сжимает челюсти.

– В покое оставить, говоришь, да? – наконец произносит он. – Это вряд ли, Алёна. Но тактику да.