Я блаженно прикрываю глаза, планируя дарить любовь Яну и своим сыновьям до конца моих дней.

Янис

Я паркую машину и киваю на Алёнину школу, которая начала свою работу пару месяцев назад.

– Зачем мы сюда приехали?

– Затем. Слишком много вопросов задаешь, Багдасаров. Всю дорогу бурчишь, не переставая. У нас выходной, забыл?

Алёна берет меня за руку и ведет в школу, к катку. Усаживает на первый ряд и надевает на себя коньки, которые, оказывается, привезла с собой. Распускает волосы и, обернувшись, маняще улыбается. Подготовилась, значит. Ну-ну.

– Я нашла у тебя недавно одно видео в телефоне. Судя по тому, что оно в папке «Избранное», ты часто его пересматриваешь. Ты однажды хотел, чтобы я исполнила нечто подобное, только тогда я была не в ресурсе.

– Помню, потом мы поехали к врачу. А сейчас, когда ты полгода как после родов и у тебя травма, полагаешь это «в ресурсе» и все хорошо закончится?

– Я уже восстановила форму и к тому же выпила обезболивающее. Приготовь камеру, будет что пересматривать. Я репетировала всю предыдущую неделю, – дерзко улыбается цветочек. – На бис повторять не буду.

– Алёна, вернись. Не надо, – качаю головой.

Но цветок выходит за ограждение и становится на лед. Делает несколько кругов, а потом повторяет всё в точь-в-точь как на том видео, которое я и впрямь засмотрел до дыр. Такая Алёна там эффектная и сексуальная. Но та, что вижу сейчас, в разы сексуальнее. Каждое движение отзывается в паху. Член то и дело дергается в штанах, а сердце замирает, когда Алёна долго кружится вокруг своей оси. Ну как можно быть такой красивой, манящей и в то же время неприступной?

Мы столько времени вместе. Ссоры на ссоре, столкновение интересов и характеров, но как зацепила эта чертовка с первой встречи и перехватило от нее дух, так ничего и не меняется.

Я завороженно наблюдаю за движениями Алёны, а когда она вдруг оказывается лежащей на льду, тут же подрываюсь с места и бегу к ней, присаживаюсь рядом. Открываю рот, чтобы спросить, где болит и всё ли в порядке, но на чувственных губах расползается довольная улыбка. Алёна вцепляется в меня руками и утаскивает за собой на лед. Располагается сверху и, упершись ладонями в грудь, улыбается еще шире.

– Попался? – звонко смеется она, и у меня все содрогается внутри от ее смеха.

– Глупая, я же по-настоящему за тебя испугался. Что я пацанам скажу? Что мать, едва оклемавшись после родов, устроила мне сюрприз и убилась на льду?

Алёна склоняется над моим лицом и проводит носом по щетине. Вдыхает мой запах, и меня опять начинает крыть.

– Я редко говорю о своих чувствах и, как ты заметил, иначе люблю их проявлять, но ключевое слово – люблю. Ты же знаешь?

Вместо слов я поднимаю руки и сжимаю ягодицы Алёны, вдавливая в свой напряженный пах. Вот же нечисть.