Я никогда не была в автокинотеатре. Да и вообще давно не ходила на романтические свидания. Точнее очень редко на них была последние четыре года, – робко улыбается цветок.

– С Нейманом разве не ходили никуда? – хмыкаю я.

Алёна пожимает плечом.

– До кинотеатров и долгих поцелуев под небом, от которых потом болят губы, дело не дошло. И вообще, я бы не хотела говорить о моем прошлом. Но можешь о своем рассказать. Куда-то еще ездили с Гончаровым? С бразильянками крутили интрижки?

– Вот это переходы, Алёна, – усмехаюсь я. – А как же чувство такта? Разве прилично спрашивать на свиданиях о подобном?

– Прилично. Был хороший учитель, – играет бровями цветочек.

– Было дело, – признаюсь я. – Очень чувственные девушки с аппетитными формами. Мне понравилось.

Алёна впивается в меня черными глазами, которые начинают опасно блестеть. Не кошка, а тигрица в такие моменты.

– Что? Ты сама просила подробности.

– Подробности я как раз знать и не хочу. Костя сейчас в стране? – переводит Алёна разговор в другое русло.

– Угу, – киваю я. – Но по моим источникам уехал на свою малую родину. Как надолго – не знаю.

– Вы так и не общаетесь?

– Ну почему же. По работе пересекаемся. Эмоции и злость поутихли. Общение понемногу восстанавливается. Как раньше между нами естественно отношений не будет, но хотя бы нейтралитет сохранить попытаемся.

Повисает пауза. Алёна тянется за кофе и делает глоток. Я исподтишка наблюдаю за ней и сам не понимаю, как выскакивают эти слова. Язык должен был онеметь от такого количества поцелуев.

– Как погибли твоя мать и сестра? – спрашиваю я.

Последнее время эта мысль почему-то не даёт мне покоя. И это очень странно. Мать Регины мне снилась и просила не обижать ее девочку, а все, что связано с Алёной – тишина и пробел. Но и разница между цветком и чокнутой колоссальная. У Рины ничего не держится внутри, ей обязательно нужно сказать все, как есть, а с Алёной другая история. Иногда не знаешь, о чем она думает и что у нее внутри. Предполагаю, о каких-то вещах мне лучше и вовсе не знать.

– Тяжёлое время было, – вздыхает Алёна. – Ириска сильно заболела. Все деньги уходили на ее лечение. Моя травма окончательно подкосила наш бюджет. Мать по вечерам приходила уставшая с работы. Я тоже пыталась копейку заработать. Потом Слуцкого встретила, он в Москву позвал, работу хорошую предложил, мы жить вместе начали. Казалось, дела немного в гору пошли. Но однажды вечером мне соседка позвонила и сказала, что мама и Ириска отравились угарным газом. Сестру вроде как удалось откачать, а мать – нет. Я сначала не поверила. Примерно, как у тебя с братом и Игорем было: впала в ступор и не могла и слова вымолвить. А когда приехала домой… – ненадолго замолкает и поджимает губы. – Не знаю, как не тронулась умом. Вмиг ничего не стало.