Разве можно осуждать человека за откровенность? Она просто обязана быть столь же честной с ним. До определенного предела, разумеется.

— Вас выбирала не я, а мой отчим, герцог Гленкирк. Я отказывала всем искателям моей руки, потому что никого не любила. Кстати, для вашего сведения, я уже была замужем. Этот брак устроила моя бабушка, живущая в Неаполе. Мой муж умер, и я не стану больше бередить рану, которая еще не затянулась. Мой отчим согласился на ваше предложение, потому что других не получал. Он день и ночь терзал меня, настаивая на втором браке.

Происхождение ваше достаточно благородно, поскольку репутация, как выразилась моя мать, слегка запятнана, герцог посчитал этот союз идеальным.

— Вот как, — мягко заметил граф. Кровь Христова, сучка и не думает ничего скрывать! Впрочем, она всегда была предельно искренней."

"Он не мог наглядеться на нее, самую ослепительную женщину на свете.

— Говоря по правде, я даже рад, что вы утратили непорочность, мадам, — сообщил он. — У меня просто не хватает терпения возиться с девственницами: они зачастую слишком капризны и пугливы.

Хотите посмотреть свои покои? Ваши слуги уже там. Однако нам нужно найти какое-то занятие для Дайармида. Какова его должность?

— Охранять меня, — сладеньким голоском пропела Индия. Деверелл едва не рассмеялся, но, побоявшись оскорбить ее, лишь весело блеснул глазами.

— Здесь вам нечего бояться нападения, мадам! Но раз он муж вашей камеристки, мы найдем ему место в нашем хозяйстве. Пойдемте!

Он сжал узкую, затянутую в перчатку ладонь и увлек Индию из зала. В южное крыло, где находились ее комнаты, вела широкая лестница.

Мегги, почтительно присев, бросилась навстречу хозяйке и взяла у нее ее шапочку и перчатки.

— Добро пожаловать домой, миледи! — радостно воскликнула она. — Здесь так чудесно, и его сиятельство велели отвести нам с Дайармидом целую комнату!

— Я очень рада за тебя, Мегги, — отозвалась Индия. — Дайармид, ты умеешь писать и считать?

— Умею, миледи, — с почтительным поклоном ответил шотландец.

— В таком случае назначаю тебя управляющим своего личного хозяйства, поскольку граф заверил меня, что в Окстоне телохранители ни к чему, — изрекла Индия и обратилась к мужу:

— Надеюсь, это решение устраивает вас, милорд?

— Абсолютно, мадам.

Над заметить, что вы умны и сообразительны. Надеюсь, это качество передастся нашим детям, — бросил Ли и тут же заметил тень, мелькнувшую на лице Индии — так мимолетно, что, не гляди он в этот момент на нее, наверняка ничего не увидел бы.

— Вам нехорошо, мадам? — участливо осведомился он.

— Все в порядке, милорд, — поспешно заверила Индия. Значит, упоминание о детях чем-то тревожит ее.