Жасмин, позволяя ей одеваться подобным образом! Всякий охотник за чужим золотом станет гоняться за такой невестой, стоит лишь Индии появиться при дворе в таком виде!

— Неужели я такая безмозглая курица, бабушка, — защищалась Индия, — что не способна отличить правду от лжи?! В Шотландии я отказала едва ли не дюжине искателей моей руки, причем именно по этой причине. Поверьте, я прекрасно вижу, когда тому или иному джентльмену не дает покоя мое приданое! Роскошная одежда не вскружит мне голову, и наряды не помешают разбираться в мужчинах!

— Язык у тебя слишком острый и дерзкий для девицы благородного происхождения и воспитания, — отрезала графиня.

Индия чертовски упряма и своевольна, совсем как ее мамаша в свое время. И как мать самой Виллоу, леди Эдварде, графини Олсестер.

Почтенная леди с каждой минутой все больше раздражалась. Благодарение небесам, что хотя бы ее собственные дочери выросли примерными и послушными девочками, как, впрочем, и внучки… Правда, не все. Есть и такие, за которыми нужен глаз да глаз! Но их немного: одна-две…

— Послушай моего совета, Жасмин, хотя подозреваю, что ты пропустишь мои слова мимо ушей.

Тебе и Джеймсу пора найти для Индии подходящего мужа и раз и навсегда положить конец этим глупостям и бессмысленным расходам!"

"И, с трудом подняв свои располневшие формы с глубокого кресла, леди Эдварде расправила темные шелковые юбки.

— Терпеть не могу Лондон, — проворчала она. — В это время года никому не следует здесь жить. Слишком тепло и чересчур сыро, но что поделаешь! Пришлось явиться в столицу, чтобы предстать перед новой королевой, как подобает верноподданным его величества.

— Королева показалась мне такой хорошенькой! — вставила Индия.

— Все молодые девушки хороши собой, — пожала плечами двоюродная бабушка, — а эта — ничуть не лучше и не хуже остальных. Но помяните мои слова: в королевском семействе сразу же начнутся споры и раздоры из-за того, что она осталась католичкой. И если все эти французы будут вести себя так же нагло, как на родине, король верно поступит, если отошлет их прочь. — Графиня, тяжело ступая, направилась к двери. — Я возвращаюсь в дом вашего дядюшки, — объявила она.

 — Увидимся завтра утром, когда поедем ко двору, и надеюсь. Жасмин, что твоя дочь будет скромно одета, как подобает порядочной юной англичанке, и не станет выставлять себя напоказ, словно какая-то иностранная прощелыга!

Она величественно выплыла из комнаты, даже не взглянув на слугу, почтительно распахнувшего двери. Тяжелый шелк негодующе шуршал при каждом ее движении.

— Жирная старая корова, — прошипела Индия, когда двери снова закрылись.