И звук этого дыхания вдруг показался слишком знакомым, перепугав меня до паники:

— Рик! — воскликнула я, резко раскидывая в стороны руки и ноги, которыми до этого цеплялась за дракона. — Я сделала тебе больно?

Мужчина замер, кажется, у него даже дыхание перехватило, а потом он начал сотрясаться — я чувствовала это всем телом, поскольку мы всё еще были крепко прижаты друг к другу. И это заставило меня увериться в своём предположении.

— Прости, прости, — забормотала я. — Сейчас крови дам, и всё пройдёт. Тебе еще рано, а я не подумала. Очень больно, да? Где же я иглу оставила? — я лихорадочно оглядывала комнату, залитую тусклым утренним светом, и пытаясь выползти из-под тяжеленного дракона, который продолжал лежать на мне, ни капельки не помогая, только продолжая содрогаться, видимо, от страшной боли, чем только усиливал мою панику.

— Габриель, если не прекратишь так извиваться, всё повторится прямо сейчас, — сказал вдруг «умирающий», и его голос хотя и прерывался, но что-то мне вдруг подсказало, что не от боли.

— Рик… ты что?.. Смеёшься? — прекратив попытки выбраться из-под его тела, я с подозрением глянула на мужчину, но лица его не увидела — мешали волосы.

Впрочем, в ту же секунду «умирающий» одним движением перекатился на спину, прихватив меня в охапку, и вот уже я лежу на его груди, с недоверием разглядывая не просто смеющегося, а откровенно ржущего дракона.

— С тобой всё в порядке? — на всякий случай уточнила я. С чего бы такая странная реакция?

— Прости, Габриель, не удержался, — и он чмокнул меня в приоткрытый от удивления рот. — Просто, понимаешь… Это, вообще-то, моя реплика, и когда ты спросила, не сделала ли мне больно… Я не выдержал, прости.

— О… — я всё равно никак не въезжала в ситуацию. — А почему твоя-то реплика? Кто из нас был ранен?

— А кто из нас был невинной девушкой? — улыбнулся дракон, глядя на меня едва ли не с умилением.

— О… — да, я сегодня на редкость красноречива. — Ну…

И вот теперь я покраснела. Ага, очень вовремя! Когда он на меня, голую смотрел — смущения не было. Когда ласкал и целовал везде-везде — тоже. А теперь от простых слов запылали даже уши. Кошмар!"

"— И всё же спрошу — я сделал тебе очень больно? — Рик серьёзно и даже с лёгкой тревогой всматривался в моё лицо.

— Нет, — я помотала головой, пряча глаза, а потом уткнулась лицом ему в шею, потому что говорить на эту тему вдруг стало неловко. Сама себе удивляюсь! — Вообще не больно. Правда, — глухо пробормотала из своего убежища. Не видя его лица, говорить о смущающих вещах было проще. — Мне и самой странно. Я не боялась особо, у меня же регенерация. Знала, что если и будет немного больно, то сразу же пройдёт. А больно не было совсем.

— Я рад, — меня поцеловали куда-то в ухо, куда дотянулись.