Поначалу я чувствовала себя абсолютно неуместной, даже чужой в том доме. И еще наш разговор в саду… Почему-то меня не покидало странное ощущение, что муж меня то ли провоцировал, то ли проверял. Зачем? Непонятно. Вроде бы мы обо всем договорились. Мог ли он изменить свое решение? Я не знал. Да и с чего бы? Он же ясно дал понять, что чувства его не интересуют.

Адамиди словно чувствовал мое напряжение и только подливал масла в огонь - каждое его прикосновение воспринималось довольно остро. Нет, грубости в них не было. Как и каких-то приставаний. Но вот намеков…

Каждый раз, ощущая легкое касание на плече или спине, я вздрагивала. А затем неизменно встречалась взглядом с мужем. Это нервировало. А уж после того, как мы прогулялись по саду, появилось еще и какое-то ощущение недосказанности, которая так и витала между нами.

Особенно, когда возвращались домой.

Никас по дороге задремал, набравших ярких эмоций, а его отец был непривычно молчалив. То есть он и так не был болтливым, но сейчас его молчание чувствовалось особенно остро.

Будто он что-то задумал.

С того дня жизнь понемногу входила в колею - Никас стал относиться ко мне чуть более терпимо. Конечно, до полного взаимопонимания нам было далеко. Но я его не торопила, а он и не стремился подружиться или познакомиться поближе. Антоний почти постоянно пропадал на работе, а недавно так и вовсе укатил в какую-то командировку.

После визита к его брату между нами почти ничего не изменилось - муж был предельно вежлив, границ не переступал и “потрогать” меня больше не пытался. Хотя признаться, я не то чтобы опасалась этого, но ожидала, скажем так.

Тот самый набросок я так и не нашла…

Все перерыла, по много раз проверила, но найти не смогла. Долго гадала, куда он мог деться, но в итоге пришла к выводу, что если бы Антоний наткнулся на него, то обязательно бы что-то да высказал. Не стал бы молчать. Особенно после моей просьбы о фиктивном браке. Слишком уж хорошо я помнила, как он умел всего несколькими словами осадить или поставить на место.

С тех пор, как мы остались вдвоем с Никасом, наши завтраки, обеды и ужины стали еще более отчужденными, что ли. Раньше хотя бы Антоний что-то говорил, спрашивал. Теперь же… нет.

Мальчик держался настороженно - словно ждал от меня в любой момент удар в спину. А я тосковала по папе. Чувство потери не отступило, но стало куда менее ярким и всепоглощающим. Легче не было, но я хотя бы перестала просыпаться в слезах по ночам.

Так мы и жили - негласно держались друг от друга подальше. И все было более-менее стабильно. До сегодняшнего вечера…"

"Ничто не предвещало беды - Никас по привычке заперся в комнате, а я после ужина решила прогуляться в саду. Скоро предстоял визит к врачу и очередные анализы, которые мне назначили.