Увидев генеральский мундир и мрачного Ахмеда, ротмистр моментально сообразил, что дело тут не самое простое, и на всякий случай обошел генерала стороной, подбираясь к трупам. Подошедшие с носилками санитары мрачно уставились на сидящего на корточках парня. Неожиданно тот, ловко покрутив в пальцах позолоченную пуговицу жупана на теле и взглянув старшему санитару в лицо, незаметно подмигнул. Сообразив, что ему пытаются показать, тот с усмешкой разгладил роскошные усы и едва заметно кивнул.

Выпрямившись, парень подошел к хозяйке дома и, аккуратно забрав у нее из руки пистолет, сунул его за пояс, негромко пообещав:

— Закончим, почищу и принесу.

Взяв себя в руки, графиня развернулась к ротмистру и несколькими точными словами описала все, что произошло. Слушая ее рассказ, генерал невольно залюбовался молодой женщиной. Словно почувствовав его взгляд, она чуть повернулась к нему и, мимолетно улыбнувшись, показала, что его внимание ей не неприятно. Окрыленный таким открытием, генерал шагнул к начавшему что-то спрашивать ротмистру и, откашлявшись, сказал:

— Господа, а вам не кажется, что все остальные вопросы вы можете задать даме потом, когда она немного придет в себя? Сейчас же достаточно того, что она уже сказала. Главное, увезите отсюда всю эту падаль. И еще. Об этом инциденте я лично сообщу императору сегодня же. Десять вооруженных гайдуков, — он жестом указал вынесенные и разложенные в ряд тела, — врываются в дом к добропорядочной вдове благородного происхождения, а наша доблестная полиция и не чешется.

Поперхнувшись, ротмистр проглотил правдивое обвинение и, угрюмо извинившись, начал отдавать своим подчиненным приказы. Избавившись от полицейского, генерал сосредоточил свое внимание на графине. Но не успел он сказать и слова, как рядом, словно из-под земли, вырос адъютант и, слегка поклонившись, тихо напомнил:

— Дорога свободна. Время, ваше высокопревосходительство.

— Да, время, — опомнившись, кивнул генерал. — Прошу меня извинить, сударыня, но я сейчас должен следовать во дворец, на доклад к его величеству. Но если вы позволите, я бы с радостью нанес вам визит, чтобы удостовериться, что с вами все благополучно.

— Отчего же нет, граф. По пятницам я принимаю, — улыбнулась графиня, протягивая ему руку.

— Обязательно буду, — улыбнулся генерал и с удовольствием поцеловал поданную ручку.

Поклонившись, он развернулся, словно на плацу, и решительно направился к арке подворотни, бросив через плечо:

— Ахмед, поехали.

— Иду, бачка, — отозвался денщик и, повернувшись, окликнул казака: — Оглум!

— Бяли[1], - повернулся тот к горцу.

— Якши савашмысан. Чох якши[2].

— Сахол, уста[3], - вежливо кивнул казачок.

Генерал замер, словно громом пораженный.