Перед крыльцом в чинный ряд сидели три громадных, лохматых волкодава с обрезанными ушами и завитыми в кольца пушистыми хвостами.

— Это еще что такое? — спросил князь, поворачиваясь к парню.

— Это, Николай Степанович, дядьки Василя звери. Он с ними казарменный двор ночами охранял.

— А здесь они что делают?

— Похоже, к новому хозяину пришли, — неожиданно смутился парень.

— Это к тебе, что ли?

— Угу.

— Только сейчас? Где они тогда до этого были? Может, из казарм сбежали?

— Из казарм они сразу ушли. Как только дядьки не стало, — грустно вздохнул Гриша.

— Ваше сиятельство! — оборвал их разговор вопль откуда-то сверху.

Приехавшие дружно задрали головы. Высунувшийся в окно по пояс лакей, отчаянно размахивая руками, заголосил:

— Ваше сиятельство, прикажите стрелять. Эти твари нас уже полтора часа из дома не выпускают. Пришли и сидят перед крыльцом.

— А стрелять-то зачем? — не понял Гриша. — Они ж ни на кого не бросаются.

— Разберись, Гриша, — устало вздохнул князь. — Вот еще головная боль.

— Не беспокойтесь, Николай Степанович. Эти собачки нам крепко помогут. Если их поставить двор охранять, никакая тварь не пролезет, — ответил парень, откладывая карабин и выходя из машины.

Три громадных кобеля, едва увидев его, дружно вскочили и настороженно уставились на Гришу. Не доходя до них одного шага, парень плавно опустился на одно колено и поочередно заглянул каждому псу в глаза. Этот молчаливый диалог длился минуты три. Потом Гриша погладил каждого пса по морде и, оглянувшись, с улыбкой сообщил:

— Я правильно угадал. Они меня хозяином приняли. А сбежали, как только дядьки Василя не стало. В лесу жили.

— Бред какой-то. Теперь уже и собаки сами себе хозяев выбирают? — фыркнул князь.

— Эти — выбирают, — решительно кивнул Гриша.

— Ты уверен, что справишься с ними?

— А с ними не надо справляться. Они всему уже обучены. Им просто надо показать, кто в доме живет, кого пускать можно и что охранять надо. А дальше они уж и сами справятся. И еще, Николай Степанович, их обязательно надо с собой взять. Слово даю, никто ночью в ваш дом не влезет.

— Добро, — помолчав, решительно кивнул князь. — Раз ты так считаешь, значит, возьмем. А пока уведи их со двора куда-нибудь. А то и вправду домочадцы мои с перепугу глупостей наделают.

— Я их пока в конюшню определю. Там все равно один Грач стоит.

Слуги успели по приказу князя продать всех коней. Оставался только тот самый аргамак-полукровка, по которому так страдал раненый улан. Ухаживавший за ним Григорий успел назвать коня Грачом, за вороной окрас, и приучить ходить за собой по пятам, словно собачонку. Сообразив, что конюшня для этой своры самое подходящее место, князь только рукой махнул, выбираясь из машины.

* * *"

"Недаром сказано, один переезд сродни двум пожарам.