Прямо ей в глаза был направлен взгляд странного, медового цвета глаз.

— Не бойся, девочка. Я не воюю с женщинами, — улыбнулся мужчина.

Голос его звучал хрипло, а слова черкесского языка он выговаривал хоть и правильно, но со странным, жестким акцентом.

— Ты колдун? — решившись, спросила Юлдуз.

— Я казак, девочка. Характерник. Сотник, Григорий Серко. А тебя как зовут?

— Юлдуз.

— Звездочка, значит, — кивнул казак. — А что, похоже. Особенно когда улыбаешься. Сразу сиять начинаешь, как звездочка.

Юлдуз растерялась. Такие слова ей говорил только покойный отец. Вспомнив родителей, девушка разом погрустнела и опустила голову.

— Что с тобой? — насторожился казак.

— Родителей вспомнила.

— А где они?

— Умерли. Оспа, — коротко ответила Юлдуз.

— Так ты сирота? — осторожно уточнил казак.

— Да.

— Понятно. А коза чья?

— Моя. Кормилица. Это все, что осталось после оспы, — чуть слышно всхлипнула Юлдуз.

— Выходит, в ауле тебя никто не ждет?

— Нет, — тряхнула девушка черными как смоль косами.

— Тогда забирай свою кормилицу и пошли, — решительно скомандовал казак, поднимаясь на ноги.

Только теперь Юлдуз поняла, что незнакомец высок ростом, широкоплеч и мускулист. Поджарое тело было телом воина, а шрамы, усеявшие его торс, прибавляли ему суровой привлекательности.

— Куда пошли? — растерялась Юлдуз.

— В станицу. Женой моей будешь, — коротко пояснил казак и, взяв девушку за руку, легко вздернул ее на ноги.

— Но ведь ты христианин, — пролепетала девушка.

— И что? Ты сирота. Значит, можешь сама за себя решить, принимать веру мужа или нет. А мне в доме хозяйка нужна. Не бойся. Ваши черкешенки уже не раз за казаков замуж выходили. Особенно полонянки. Среди наших женок и турчанки есть, и татарки, и все в церкву ходят. Так что никого мы не удивим. А если тебе легче будет, считай, что я тебя в полон взял, — улыбнулся Григорий, и Юлдуз робко улыбнулась в ответ, растерянно кивнув.

Спорить с этим странным казаком она не решилась. Ведь помнила, как молила Всевышнего послать ей защитника. Мужа, что станет ей опорой и отцом ее детей, хоть и понимала, что никто из соплеменников не позарится на сироту, все приданое которой можно унести в крошечном узелке. Отвязав козу, она покорно последовала за ним, передав свою судьбу в руки Всевышнего.

* * *"

"Князь Воронцов-Ухтомский оглянулся через плечо и, спрятав улыбку в тонких, аккуратно подстриженных усах, с довольным видом откинулся на спинку сиденья. Два улана из сотни стражи, любезно предоставленные ему в охрану, глотали пыль, поднятую его автомобилем. Детище господина Бенца резво катило в предгорья, увозя князя и его семью на пикник.

Направляясь в Ессентуки, на воды, он и предположить не мог, что в этом благословенном, курортном краю могут кипеть такие страсти.