Только помни, все, что услышишь, должно с тобой и умереть.

— Слово даю. Забуду, как только услышу, — коротко кивнул парень.

— Я родилась на границе Польши, в семье еврейского портного. Муж, жена, свекор со свекровью и шестеро детей-погодков. Жили небогато, но и не голодали. Мне было всего двенадцать, когда шляхтич, живший по соседству, поссорился с владетелем земли, на которой стояла наша деревня. А когда ссора зашла далеко, его гайдуки устроили в нашей деревне погром. Соседей резали, словно скот. Саблями рубили, детей конями топтали.

Меня насиловали четверо. Двенадцатилетнюю девчонку, у которой еще даже крови месячной не было.

Эти звери не пощадили даже самых маленьких. Всю мою семью вырезали, а меня просто бросили, понадеявшись, что сама сдохну. Но я выжила. Как? Не знаю. Видно, кто-то там, наверху, решил, что чашу свой боли я еще не до конца выпила. Меня цыгане подобрали, что мимо нашей деревни шли. Как я на дорогу выползла, не помню.

Я после того вообще мало что помню. Очнулась уже в кибитке. Оказалось, что в соседнем городе цыгане меня хирургу показали и пообещали ему коня перековать и вылечить. Но он долго возиться не стал.

Просто вырезал все, что разорвано было, остатки сшил и вернул меня обратно. Так что детей мне не то что выносить, а даже и зачать нечем. С тем табором я больше года прожила. Отец всегда считал, что девочка из хорошей семьи должна уметь не только детей рожать и мамалыгу варить, а еще и петь, танцевать и даже на рояле играть.

Так что, когда я немного в себя пришла и смогла ходить, как все нормальные люди ходят, так и начала на ярмарках да торгах петь. Благо песен разных я много помнила. И польских, и русских, и на иврите. Даже несколько французских романсов выучила.

Но случилась облава. Это уже в Киеве было. У какого-то важного чиновника со двора пару породистых коней свели. А полиция, как всегда, все на цыган свалила. Табор из города погнали, а я случайно отстала.

Когда пришла вечером к стоянке, нашла только кострища потухшие. И начала милостыню просить и побираться, у церквей песни распевая. Думала, так однажды с голоду и околею. Или чего хуже, в тайном борделе от срамной болячки сдохну. Местные бандиты уже присматриваться ко мне начали. Но повезло. Петр Ефимович, тогда еще лейтенант молоденький, на меня случайно наткнулся.

Они там одного блинодела, фальшивомонетчика, ловили, а я увидела, куда тот побежал. Смотрю, тот проскочил, а следом лейтенант бежит. Глаза блестят, весь в поту, да только потерял жертву в толпе. Я и подошла. Говорю, дашь денежку, укажу, куда побежал и как быстрее в то место попасть. Я-то к тому времени уже успела город как следует изучить. А лейтенант этот рубль достает и говорит, поможешь поймать, и рубль дам, и с собой в Петербург заберу.

— Поймали?

— Поймали.