Объявляется посадка на рейс Стамбул-Москва, авиакомпании Аэрофлот…

Рывком поднимаюсь, набрасывая лямки рюкзака на плечи.

— Все с вами ясно, Николай Евгеньевич.

— Не смей переходить на «вы», — рычит он. — Ты знаешь, как меня это бесит.

— А меня бесит, что ты продолжаешь считать меня неразумным ребенком, которому нельзя доверять!

— Я не говорил этого!

Я развернулась и зашагала к нашим выходам на посадку. Заняла очередь. Протянула посадочный талон. Одинцов нагнал меня только в самолете. Сел рядом.

— Саша.

— Я услышала все, что хотела, — отозвалась я, глядя в иллюминатор.

— Замечательно, — он выпрямился в кресле, откидывая голову на подголовник. Прикрыл глаза.

Остаток пути мы не разговаривали. Когда самолет приземлился в Москве, телефон Одинцова стал разрываться от входящих звонков. Это тоже спасло нас от разговоров.

На таможенном контроле Ника отвели в сторону, поскольку, теперь я это знала, с ним всегда было оружие. И даже учитывая то, что пограничники давно знали Одинцова в лицо, закон есть закон. Все бумаги, лицензии и разрешения проверялись как в первый раз. Каждый божий раз.

Я сняла наши чемоданы с ленты, выкатила их на тележке в зону прилета, где, как успел сказать мне Одинцов, нас должен был встречать  его водитель, Григорий.

Я понятия не имела, как выглядит Григорий, поэтому просто остановилась, озираясь по сторонам. Но он сам нашел меня.

— Да, вижу ее, Николай Евгеньевич. Понял… — он выключил телефон и тепло улыбнулся мне. — Добрый день, Александра, багаж я возьму на себя. Николай Евгеньевич велел отвезти вас, куда скажете. Его опять задержали, и он просил передать, чтобы вы не тратили время зря.

Не тратила время зря.

Чудесная формулировка, Одинцов. А потом он, наверное, снова скажет, что я совсем не так его поняла?

Поблагодарила Григория за помощь и назвала адрес. Он вбил улицу в навигаторе и немного удивленно уточнил:

— Общежитие биологического университета?

— Все верно, — кивнула я. — Второй корпус.

— Мне вас подождать?

— Нет, я останусь там.

Кто-то думал, что будет иначе? Только не я.

Глава 36. Одинцов

Может быть, стоило рассказать Саше правду о том, почему последние двое суток я сижу, как на иголках. Но я решил молчать о том, что из-за нее Адам решил пустить под откос все, чем я жил последние двадцать лет.

Ей не нужно нести ответственность за сына, которого я же и вырастил. Но этот разговор об ответственности оказался невероятно некстати, так что я точно не хотел развивать эту тему.

Я говорил ей об одном, она мне — совершенно о другом. И если бы знала о том, что я места себе не нахожу, считая даже два дня дороги обратно в Москву — нереально долгим сроком, может быть, сделала бы скидку на мое состояние.

Но я был совершенно не готов к ее нервам. Не в этот миг.

Я понимал ее страх.