— Хочешь жить, старуха, забейся под печь и девку свою с собой не забудь.

В комнате снова стало тихо. Конечно, я врала. Никого никто не закопает. И выкинуть хозяек из дому, какими бы сволочными они ни были, я не посмею, потому как права морального не имею. Но кто же мне запретит попугать и слукавить? Никто.

Я зловредно улыбнулась и встала из-за стола.

— А готовишь ты, Малашка, так себе: свиньям да собакам сойдёт. Хлебнув это, — я пальцами отодвинула от себя тарелку, — становится понятно, чего мужика нового рядом с тобой нет. Видимо, ещё не так оголодали, чтобы на такие харчи наброситься.

Малашка, кажется, позеленела от злобы.

Я же ещё шире расплылась в сладкой улыбке.

Иоран с охапкой меховых спальников снова вошёл в избу, оглядел нас внимательным взглядом и скинул добро в углу на пол.

— Лиза, давай стелиться и отдыхать. Тебе беречь себя нужно. Нежная ты у меня, — негромко прошептал он, подойдя ко мне вплотную, но думаю, что эти змеюки его услышали.

Вместе мы расстелили спальники. Иоран специально выбрал самый дальний угол. К тому же он подтащил туда скамью и огородил нас, занавесив её лёгким шерстяным покрывалом.

— Ложись, красавица моя, — шепнул он, — через пару дней подойдут наши отряды, и мы пойдём на княжеский город. Эта война подходит к своему завершению.

Сложив вещи в ноги, я вытащила массажку и принялась расчёсывать влажные волосы.

— Они у тебя такие красивые, — пробормотал лесной, — цвет, как спелая пшеница в поле. Но почему такие короткие?

— Нет, это нормальная длина, — я пожала плечами, — у нас девушки давно не носят косы.

— Но ведь длинные — это так красиво, — Иоран улыбнулся и, схватив один локон, потёр его между пальцами.

Мельком глянув на старуху, которая внимательно вслушивалась в наш разговор, я хмыкнула.

Свеча, поставленная на лавку, давала достаточно света, чтобы я могла следить за хозяйками дома. Не вызывали они у меня доверия.

— И всё же, Лиза, почему не косы? — допытывался мой лесной.

— Длинные волосы требуют тщательного ухода, а в таких условиях, как тут, это просто рассадник вшей, — чётко произнесла я.

Конечно, я не совсем так думала, но не смогла удержаться и не ущипнуть местных баб.

Мой медведь хохотнул и положил свою ручищу на моё бедро, затянутое в колготки. Даже через ткань, я ощущала тепло, идущее через неё.

— Тут ты права. Мы не знали такого горя, как вши, пока не вошли в человеческие деревни.

Я приподняла бровь и действительно испугалась. А потом впилась взглядом в Малашку, вспоминая, чесалась она, или нет. Девка подскочила с лавки, на которой сидела, делая вид, что чего-то шьёт, и выскочила на улицу.

— У неё что вши? — выдала я.

У меня мгновенно всё тело зачесалось. Всё зазудело.