Ну, хотя бы, потому что лёгкие зимние сапожки на шпильке явно мне не принадлежали и до боли знакомая белая коротенькая шубка тоже. Да и сумочка на цепочке-ремешке.

Хотя! Вот её как раз купила я, но не себе, а подруге на день рождения.

Не разуваясь, я тихо прошла до спальни и замерла в проёме распахнутой двери, наблюдая весьма занятную картину.

Хм…

Петенька в постели никогда не блистал. А тут ну совсем котик на лежбище. На нём, извиваясь, скакала моя подруженька, за которую я, на минуточку, сегодня вкалывала.

Вот в это мгновение я и поняла, что меня совсем не задевает факт измены. Мне за предательство подруги больнее.

Наверное, со мной что-то не так.

Но этот мужчина, предсказуемый, меланхоличный, с противным брюзжащим характером, считающий каждую копейку, и неспособный на авантюру, мне не нужен совсем.

— Знаешь, Олесь, вот если он тебе так нравится, могла бы и сказать. Я бы подвинулась, — не удержавшись, громко заявила вслух.

Эффект оказался мгновенный: завизжав, подруженька соскочила с моего благоверного и прикрылась моим же халатом. Вот наглость!

Петенька продолжал лежать, как бревно, и по-дурацки хлопал глазками с длинными ресничками.

— Лизонька, это не то, что ты думаешь, — наконец, проблеял он, — Она сама, явилась, я не хотел. Я тебя люблю.

Так противно стало. Не хотел он! Самая последняя низость в такой ситуации, которую может сделать мужик, — это свалить всё на женщину. Олеся молчала, видно было, что ей не по себе: и взгляд прятала, и даже покраснела.

— Он тебе так нужен? Это стоило нашей дружбы? — обидно, что столько лет я считала её чуть ли не сестрой, а она вот так.

— Я… — подруга запнулась и, наконец, посмотрела на меня. — Не знаю, как так вышло. Влюбилась я.

— Да, забирай, — я вспылила и швырнула в жениха трико. — У тебя десять минут, чтобы сложить вещи и убраться из моей квартиры, — это уже я адресовала ему.

Петя даже не думал выползать с кровати."

"— Лизонька, прости! Т такого больше не случится. Это первый раз, — блеял он, и вид такой невинный.

— Да я только за прошлый месяц пять смен за Олеську отпахала. Какой первый раз?! Сколько это уже длится? — мой взгляд метнулся к подруге.

— Два года, — пробормотала она.

Я растерялась.

Два года эти двое морочили мне голову. Зачем? К чему было делать мне предложение. Планировать свадьбу, если всё это время он изменял мне с подругой, а может, и не только с ней. Не настолько я наивна.

У меня слов не было.

— Рот закрой, курица, — услышала я гневное шипение Петеньки.

Это он так с Олеськой?! Я сейчас словно иными глазами на жениха взглянула. Весь такой правильный воспитанный утончённый молодой человек позволяет себе оскорбить ту, с кем вот только что любовью занимался!

— Петя, — Олеська, кажется, расплакалась.

— Пошла отсюда.