Лицо медведя сделалось совсем недовольным.

— Запах свежей крови, не смей врать, — рявкнул он.

— Не смейте на меня орать. Моя куртка! Моя кровь! Чем хочу, тем и воняю, — озлобилась я в ответ.

— Последний раз спрашиваю, повреждения серьёзные есть? — рычал он.

— Я похож на умирающего? — я недоумённо развела руками.

Признаться, если бы ткань не слиплась с ранами, то я особой боли не ощущала бы. Розги это всё-таки не кнут."

"— Ты похож на гордого перепуганного воробышка, — хмыкнул Иоран. — Найди куртку чистую. Я не могу нормально реагировать на этот запах. А эту вещь сожги, — обратился он к сохатому.

— Понял, — Фав кивнул и скрылся с глаз.

Я отвернулась и снова принялась выгребать кусочки мяса из тарелки. Сплошной жир. Как это, вообще, есть можно.

— У нас и правда нет овощей. Не подоспел вовремя обоз. Потерпи немного, скоро всё будет, — голос Иорана с извиняющимися нотками меня слегка пристыдил.

Как-никак, меня спасли, накормили, куртку вот сейчас чистую дадут, а я сижу тут, и нос морщу. Не хорошо это.

— Я благодарен за всё. Мне за праздник и то, что есть, — тихо произнесла я извинения на свой манер.

— И все же потерпи, скоро у тебя будет всё: и тепло, и еда хорошая, и одежда чистая да красивая.

С этими словами он удалился, оставляя меня в лёгком недоумении. Чего это он с такими обещаниями да заботой и к пацану. Он что не тогось! От этой мысли я сначала покраснела, а потом побледнела. Вот будет номер, если он ухаживать за мной будет! Как потом извиняться за грудь бабскую перед ним?!

— Держи вот, — вернулся Фав и положил рядом со мной на лавку не совсем новую, но чистую толстую куртку из мягкой кожи. Распахнув её, обнаружила меховой подклад. В такой точно не замёрзнешь.

— А чья она? — не удержалась от вопроса. Интересно ведь кто такой щедрый.

— Да, неважно, — отмахнулся повар, — парнишка один твоего телосложения отдал: его мамка хорошо в поход снарядила.

— И он не против, если я её поношу? — мысленно потирала ручки: вещичка была то, что нужно сейчас, и тёплая, и мне впору.

— Да, он на совсем ее отдал. Надевай и грейся, — Фав махнул рукой, словно отдать задаром шикарную куртку — это пустяк. — А свою телогрейку принесёшь, я её в костёр закину. А-то и правда, запах просто сшибает.

Я тяжело вздохнула. Будто я не знаю, как от меня разит. И пропотела вся, пока бежала, и кровью перепачкана: и своей, и чужой. От последней мысли меня передёрнуло.

— Держи, хлебай. Кажется, не шибко жирный, — передо мной появилась тарелка с золотистым бульоном. — Ты не смотри на него, а ешь. Застынет, греть не стану.

Взяв огромную деревянную ложку, я с удовольствием принялась хлебать бульон, отставив мясо. Вкусно. И главное, сытный, а с чего он и знать не желаю. Хотя странный запах от бульончика исходил.

Вот сразу бы так.