Я ведь даже с родителями первое время не встречалась, а потом мы шифровались. Перед побегом я позвонила домой. со старого телефона, помню веселый голос матери, которая щебетала, спрашивая, как молодожены проводят время, скоро ли мы подарим внуков, и это было кинжалом по осколкам моего сердца.

Ведь в тот день моя жизнь рухнула, и я поняла, что семьи у меня никогда не было, был фиктивный брак, который был нужен миллиардеру, чтобы удовлетворить блажь не очень нормального деда.

Помню, как мама замолкла, почуяв неладное, а я.. я ей сказала, что ухожу..

-Я ухожу.

Вот так вот просто. Два слова. За которыми спрятана огромная глыба боли и тихой ярости, обида и разрушенные надежды маленькой влюбленной по уши девочки...

Мама и папа поняли меня с первого слова. Я не вдавалась в подробности, просто сказала им, что не хочу ничего знать об Игнате, что я вычеркнула его из своей жизни, что бегу, и у меня все будет хорошо.

Это был наш разговор, после которого очень долго я хранила молчание.

Я убежала в новую жизнь с новыми документами и боялась, что Игнат найдет. Но время шло.

Первое время я не могла говорить о том, как меня предали, как обманули, как растоптали, потому что боялась. боялась, что сердце папы не выдержит, у него и так оно слабое, имама следит за его здоровьем, да и стыдно было.

Изменили мне. Предали меня. Отняли мой проект, а стыдно мне.

Да и больно признаваться... что такая дура.

Я просто постаралась забыть то, что случилось, маме же сказала, что Игнат не тот человек, за которого стоило выходить замуж.

Они с отцом душа в душу жили, и мама.. она меня поняла... в тот наш разговор.

А потом была тишина. очень долгая. Я весточки лишь изредка посылала, чтобы мама знала, что я жива.

Конспирацию я отложила, когда пришло сообщение от Юсупова, выдохнула и первое, что сделала, - поехала к своим в деревню. В открытую и впервые за долгие годы позволила себе реветь белугой на руках у матери, потому что было больно, потому что моя беготня от бывшего закончилась, и я перестала скрываться...

А ведь я, действительно, скрывалась... шарахалась, боялась собственной тени, прятала себя за балахонами и очками на все лицо, шарахалась, когда ко мне подходили парни.

Мне было больно. Очень. После предательства я собирала себя по кускам и разочаровалась во всех мужчинах.

Меня ошпарило так, что я замкнулась, и только учеба спасла, потому что был доступ к мечте, пусть не быть мне архитектором, но... все та же стезя, и я с упоением работала, проектировала и..

пряталась на задних партах, при этом уже ведя проекты в фирме Сергеева.

У меня не было друзей, я была белой вороной, вернее, странной девчонкой в нелепых чёрных одеяниях, которую особо не признавали сокурсники, но от которой фанатели преподаватели.