В нечастые свободные от работы минуты он бесплодно гадал, не упустил ли ненароком подходящую девушку и вспоминал серые, глубокие и, как почти не говорят в нынешние времена, умные глаза.

Наконец, Кира завозилась в его объятиях и развернулась к нему лицом. Они встретились взглядами, и Сергей уже не в первый раз задался вопросом, отражение каких мыслей он видит в серых глазах. Предугадать реакции Киры ему удавалось, наверное, лишь когда она того хотела.

— Поцелуй меня, — попросила она внезапно.

Раскрасневшаяся, взволнованная и притягательная до невыносимости. Киру хотелось увезти к себе и как можно скорее.

— Так и тянешь с ответом, мучительница? — вопреки желанию немедленно перейти к непосредственному действию Сергей все-таки не удержался от намека.

Усмехнулась, Кира лукаво сощурилась и отчетливо повторила:

— Сначала поцелуй.

Сергей хмыкнул.

Что ж, она сама напросилась. Он поцелует. Так, что у нее земля из-под ног уйдет и голова опустеет.

Ничего не ответив вслух, Сергей легко, обхватив Киру за предплечья, дернул ее на себя, отчего та слабо ударилась о его грудь своей и охнула от неожиданности. Широко распахнувшиеся, удивленные глаза вдруг сделали ее похожей на совсем молодую девчонку — кто ж такими невинными глазищами смотрит на мужчину в двадцать пять лет? — но Сергея эта мимолетная открытость лишь сильнее завела.

Сегодня Кира была без высоких каблуков, и расстояние между их лицами сокращалось дольше, чем в прошлый раз. Почти болезненно долго, но Сергей не торопился намеренно.

Он следил за трепетанием длинных черных ресниц, ловил участившиеся, потяжелевшие вздохи, смотрел, как приоткрываются в ожидании соблазнительно-пухлые губы и как едва заметно расширяются темные зрачки.

Огладив окутанные тканью женские руки и урвав у Киры очередной сбившийся вдох, Сергей ладонями обхватил ее лицо, проникая пальцами в шелковую гладкость волос на границе с шеей. Теперь и ему дышалось с трудом.

В голове одна за другой вспыхивали картинки — и везде поцелуй служил лишь скромной прелюдией к настоящему наслаждению. Что-то было в Кире, в том, как любой физический контакт пробуждал в Сергее потребность в еще большем сближении. Словно женщина перед ним сама по себе являлась обещанием чего-то особенного и безгранично прекрасного.

Мозг Сергея медленно вяз в мареве возбуждения. Сократив дистанцию полностью, он прижался к губам подавшейся ему навстречу Киры. По телу сразу как будто пустили разряд током. Просчитанный до десятой, живительный удар.

В этот раз Сергей целовал Киру с особым усердием. Поначалу почти целомудренно, мучительно нежно. Тягуче, но едва уловимо. Невинными, но запредельно чувственными прикосновениями, истинную сущность которых нельзя было не воспринять правильно.