Теперь между ней и стариком оставалось не больше двадцати сантиметров. Вблизи последний выглядел еще омерзительнее — не внешне, а самой сутью: злоба в глазах, садистская агрессия в выражении лица и позе тела, — она прекрасно помнила его таким даже спустя почти много лет.

— Кирочка… — переменился тот вновь, легко сообразив, что напугать ее у него не выходит. — Что ты такое…

— У тебя есть три секунды, чтобы уйти отсюда самостоятельно… И только попробуй меня ударить, — произнесла она предостерегающе, с отвращением поймав полетевшую в ее сторону руку. Сжала, изо всех сил впиваясь кончиками ногтей в дряхлую пожелтевшую кожу, и отпустила, толкнув старика в грудь. — Пошел отсюда. — Тот под влиянием инерции и, кажется, страха, попятился. — Я не мама. Я в ответ врежу. А явишься еще раз — посажу.

— Доча…

— Вон. — Кира шагнула вперед, едва сдерживаясь.

Старик попятился. За его спиной звякнул лифт, из которого выбежали брат с сестрой с рюкзаками на плечах — соседи из квартиры снизу.

— Привет, Кира! — поздоровались они, не замечая напряженной обстановки на лестничной клетке.

Она быстро улыбнулась в ответ.

— Привет!

Дети, продолжая лукаво на нее поглядывать и шептаться, постучали в дверь. У Киры словно груз упал с плеч: она боялась, что их родителей нет дома. Кто мог знать, что готов сотворить агрессор, если под рукой у него окажется кто-нибудь совсем беззащитный.

Заскрежетали замки. Металлическая дверь приоткрылась, и в то же мгновение старик трусливо заскочил в лифт. Кира выдохнула.

— Пока! — радостно попрощались дети.

Она помахала им рукой и, кивнув их матери, развернулась и пошла к себе на этаж, размышляя о том, что маленькие брат с сестрой, кажется, ей очень помогли.

Ноги подкашивались. Руки трясло, но Кира сумела-таки попасть ключом в замочную скважину и зайти в квартиру, а после закрыться на все имеющиеся засовы.

Ни на что кроме сил не осталось. Тихо-тихо заскулив, Кира сползла по стенке на пол и зарыдала.

Глава 29

Успокоилась она довольно скоро. Выпрямилась на занемевших ногах, отряхнула пальто и брюки, продолжая глубоко дышать. Пустота вместо мыслей постепенно отступала, в тело возвращались чувствительность и жизненная сила, однако совсем по чуть-чуть. Разувшись и сняв верхнюю одежду, Кира устремилась в ванную."

"Та самая рука, которой она прикасалась к…  своему биологическому отцу, если пытаться выбирать корректные термины, горела отвращением. Кира три раза усердно и тщательно вымыла с мылом руки, с горькой усмешкой посматривая на собственное отражение в висевшем над раковиной зеркале.