Огласка и публичность сейчас ни к чему: ты только что развёлся, да и Олёнушке хочется красивое платье и танцевать. Месяцев через семь-восемь сделаем пышное торжество, а пока просто распишетесь.

- Олёна, - Егор обратился к Таловой, - скажи, тебе-то зачем этот фарс? Я тебя не люблю и никогда не полюблю. Ты не глупа, должна понимать, что «долго и счастливо» - это не про нас.

- Ради моего мальчика, - подала голос Талова. – Егор, я не хотела, но Римма Евгеньевна была очень убедительна. Она права – ребёнку нужен отец. И раз ты свободен… Не подумай, я ни на что не претендую, но наш сын имеет право на отчество и фамилию.

- За эти месяцы ты ни разу о ней не вспомнил, не поинтересовался, как она, что она, - мать виртуозно перевела тему. – Носился со своей провинциалкой, пылинки с неё сдувал. Создавал условия изменнице и её отродью, а родной малыш в это время перебивался на чужбине. Теперь ты обязан наверстать всё, что недодал матери своего сына. И будь уверен, я за этим прослежу.

Егор взъерошил пятернёй волосы на голове.

Мозг отказывался понимать и принимать.

Какая беременность? Какая Талова? Он от предыдущих новостей ещё в себя не пришёл.

Пальцы невольно сжались, зашуршала бумага. Мужчина машинально поднёс руку к лицу и снова пробежал глазами по строчкам.

Вероятность отцовства 99,99%.

И дата.

Что?!

Горин сморгнул, но цифры не поменялись.

- Говоришь, только что прилетела? А как тогда ты умудрилась сдать кровь для проверки отцовства будущего ребёнка? Причём, ещё в августе?!

- Римма Евгеньевна, – пискнула Талова.

- Углядел-таки, - хмыкнула мать. – Был бы ты так прозорлив, когда это касалось твоей приблуды! Так нет, той ты всё прощал, а будущую мать моего внука заранее во всём подозреваешь.

Да, я давно в курсе, что Олёна беременна от тебя! Когда бедняжка узнала о своём деликатном положении, она позвонила мне и всё рассказала.

- Олёна? Почему не мне?

- Ты был женат, - прошелестела Талова, - не хотела разрушать вашу семью. Тем более что твоя жена тоже ждала ребёнка. Но мне было страшно и одиноко. Я не знала, как рассказать родителям, боялась, что отец отправит меня на аборт, поэтому решила, что признаюсь им только перед самыми родами. Но мне нужно было с кем-то поделиться.

С кем-то, кто тут же не донесёт моему отцу, кто старше и мудрее меня, кто поддержит и поможет.

- Ясно, - Егор повернулся к выходу. – Что ж, вижу, вы нашли общий язык. Не смею мешать.

- Ты куда? – всполошилась родительница.

- Егорушка, - пролепетала Олёна.

- Подальше отсюда, - бросил тот. – Мне надо всё обдумать и принять взвешенное решение.

Тогда он ушёл из собственного дома и несколько дней жил в городской квартире.

Ждал, что мать одумается. А если не она, так у Таловой должен включиться мозг.