Михаил слушал, не перебивая, а потом произнёс:

- Что ж, разумный подход. И раз так… Поехали!

«Куда?» - рвалось с языка, но спросил он совсем другое.

- Как давно меня вели? И… почему такая таратайка?

- Давно, - уклончиво ответил счастливый соперник за сердце Анны. – Собственно, я со всей вашей семейки пригляд не снимал, уж больно ядовитые у тебя родственники. Но ты, разумеется, был в приоритете, поэтому о планах посетить Санкт-Петербург я узнал сразу, как ты купил билет на самолёт. А таратайка, - собеседник усмехнулся, - чтобы не спугнуть раньше времени. Мотор – зверь, а что оболочка неказистая, так меньше внимания привлекает.

Горин молча кивнул, показывая, что принимает ответы.

?????????????????????????? - Как мужик, я тебя понимаю, - продолжил Михаил Васильевич. – Но нарушать покой Анны не позволю. А вот организовать вам заочную встречу могу.

Егор стремительно развернулся к говорившему.

- Что?! – почти беззвучно. – Я… Ты…

- Тц-ц-ц, не делай резких движений, - Дивин повёл головой назад, - а то мои бойцы решат, что ты представляешь угрозу. И наделают в тебе непредусмотренных природой дырок. Возись потом с тобой – лечи, прячь, хорони…

Горин обернулся.

- Синий Соренто?

- Угу. И чёрный Майбах.

- Ясно. Так что там насчёт заочки?

- Едем, - расплывчато ответил Михаил.

Девятка резво катила по оживлённым улицам, пока не свернула к одному из парков. Дивин несколько раз прикасался пальцем к наушнику, потом бросал несколько слов – так сказать, держал руку на пульсе.

- Выходи, но без глупостей, - предупредил он пассажира.

Стоило ступить на землю, как рядом, словно из-под земли, выросли плечистые парни.

Охрана.

Стараясь не показывать, насколько ему не по себе, Егор поинтересовался:

- И что дальше?

- Подождём, ещё не приехали, - ответил ему Михаил.

Горин кивнул, уже догадываясь, кого они ждут.

Сердце зашлось в безумном танце – неужели он её увидит?! Боже, спасибо!

Минуты тянулись часами, пока Дивин не тронул его за локоть.

- Справа. Не вздумай что-то выкинуть – она не должна тебя заметить! Одно неверное движение или звук – и тебя тут же упакуют.

Но Егору было не до угроз – он глаз не мог оторвать от Ани, которая медленно шла по аллейке и катила перед собой коляску.

Аня. Анечка. Анюта!

Его боль, его вина, его потеря…

Казалось, он не дышал, наблюдая, как к Анне подошёл Дивин, как та обрадовалась его появлению. И на мгновение прильнула к мужчине, а потом принялась что-то оживлённо рассказывать.

Михаил приобнял жену, поправил ей выбившуюся прядку и ласково провёл пальцем по щеке.

Егор смотрел, чувствуя одновременно боль и радость.

Боль от осознания своих потерь. И радость за Анну – невооружённым глазом видно, что она счастлива и… Да, на самом деле любит мужа.

Когда-то она также смотрела на него, на Егора, но он всё разрушил.