— Это сын Дины — моей мачехи, — отвечаю как можно сдержаннее. — Аслан.

Ясно, что никакого знакомства и рукопожатий не будет, но секундная заминка всё равно бьёт по нервам. На веранде даже воздуха становится меньше — он наполняется чем-то густым и тягучим, из-за чего сложно сделать полноценный вдох. Если бы не моё уважение к Дине, я бы уже позвонила охране, попросив срочно убрать незваного гостя, чтобы снова почувствовать себя свободной.

— Ладно, Аль, — озадачивается Дёма. — Я тогда погнал домой, да?

У ворот поблескивает свет фар, поэтому в том, что приехали родители, Тахаев не соврал. Я бы хотела испытать хоть каплю благодарности к нему, но не могу. Даже через силу. Возмущение бьёт набатом в ушах, а резкие мысли и высказывания так и рвутся наружу.

— Хорошо. Пока, Дём.

— И правда некрасиво получается, — нервно посмеивается он. — До связи. Договорились?

Короткий чмок в губы не приносит ни капли прежнего удовольствия. Кожа не покрывается мурашками, низ живота не наполняется сладкой негой. Весь настрой уходит в минус, а виновник этого, судя по всему, даже не собирается встать и уйти, продолжая сидеть в кресле и смотреть за увлекательным представлением.

Я пытаюсь и не могу вспомнить, когда мы виделись в последний раз, но изменения во внешности Аслана довольно разительные. Тёмные волосы, когда-то спадавшие на лоб, теперь коротко подстрижены. Черты лица стали резче и угловатее, с выделенной линией скул и подбородка, которые подчёркиваются тенью лёгкой щетины. Его тяжёлый, почти невыносимый взгляд полон скрытой агрессии и брезгливости.

Не было ни дня, чтобы Дина не вспоминала о сыне, но так получилось, что сразу после развода родителей Тахаев принял решение остаться с отцом."

"Он редко общался с матерью и никогда не бывал у нас в гостях. После встреч с ним Дина возвращалась домой поникшей и хмурой. Отходила сложно и долго, и только через день или два из неё можно было вытащить хоть какую-то информацию, чтобы поддержать или утешить. Правда, часто негативную и возмутительную.

И если у Аслана был выбор между местом проживания, то у меня, увы, нет.

Демьян отдаляется и взмахивает рукой у ворот, оставляя меня стоять с мокрым верхом платья и горящими от жара щеками. Всё-таки мне не показалось — дрожь была от того, что Тахаев застал нас в чудовищно-интимной сцене, когда я пыталась увильнуть от близости с собственным парнем. Единственное утешение — я не позволила ему раздеть меня догола.

— Какого чёрта ты лезешь, куда не просят? — моментально повышаю тон.

Аслан раскачивается в кресле, которое поскрипывает под тяжестью его крепкого хорошо сложенного тела. Я стараюсь не акцентировать внимание, но в глаза явно бросаются изменения не только во внешности, но и в фигуре.